Хазарский меч

Хозяйка, выйдя на порог, призывала:

Государь мой Безлетушка, мой ладо милое!Ты приди в твой во родимый дом!Здесь поставлены столы белодубовые,Там стоят то ли закусочки медовые.Посмотри-ка, погляди-ка ты,Сколько народу к тебе собрано:Твои доченьки – белы лебедушки,Твои внученьки – малы лебедятушки,Они пришли к тебе да приехали,Не на веселое гуляньице,А на вечное расставаньице!Ярдар пришел в Безлетову избу – из погибших тот был его ближайшим родичем. Молодую жену он с собой не взял, а сына, Безбедку, привел к ней – со времен его новой женитьбы первенец жил в семье деда по матери. Молодухам, особенно беременным, и детям на поминках и погребениях быть не полагается, чтобы смерть не коснулась их, особенно слабых перед нею. Во главе стола сидела соломенная кукла, одетая в Безлетову одежду, и от ее безглазого присутствия накатывала даже более сильная жуть, чем если бы на лавке лежал покойник. Перед «хозяином» поставили горячий хлеб, и Ярдар, как старший зять, руками разломал его, чтобы дух угощался горячим паром. То же делали и с блинами. Гостей собралось очень много – сидели и за столом, и у печи, и даже на полу. Безлет в Тархан-городце был одним из самых уважаемых людей; сыновей ему боги не послали, зато пять дочерей уже все вышли замуж. Старшая дочь, Безлетка, умерла, из ее сестер две тоже овдовели в этом же походе, и теперь все четыре подтягивали за матерью, провожая «кормильца-батюшку» в невозвратную дорогу.

Выпив по три чарки пива, гости кланялись и уходили, чтобы тут же зайти в другую избу, откуда доносилось такое же:

Ой ты государь мой Гориславушка!Ты и человек-то был все веселой-да!Со всема любил пошутить да поговорить,А и не болел, не хворал,А и подломились твои ноги резвые,Призакрылися очи ясные,Опустилися руки белые,Покатилася с плеч буйна голова —Знать, попала в тебя калена стрела…Когда, уже поздно ночью после первого дня, Мирава наконец улеглась спать, причитания так и звенели у нее в ушах, перебивая одно другое. Ольрад обнимал ее во сне, и она, не в силах заснуть, цеплялась за его руки и прижималась к нему, с трудом веря, что он все-таки с нею и ей не нужно провожать его, как провожают сейчас Безлета, его зятьев Зайчара и Дорогостя, как Небрегу, Верхушу, Быстроока, Твердилу, Берняка… и еще многих.

А когда она все же заснула, то почти сразу проснулась от того, что женский голос громко и ясно сказал ей прямо в ухо:

– Первуша мертв!

Мирава проснулась от этого голоса и от дикого стука собственного сердца. Никого чужого в избе не было, да она и знала, что голос прозвучал из Темного Света. Первуша – старший сын тетки Зельяны, тот, что не вернулся, но и смерти его никто не видел.