Хазарский меч

Тела остались где-то на Угре, в снегу, и как знать, погребал ли их хоть кто-нибудь?

– Моя матушка это дело знала, – сказала об этом Мирава. – Как у Ивки в Крутовом Вершке сын в лес ушел да и сгинул, она сказала: зверь съел, костей не сыскать. И чтобы он не ходил в дом, надо сделать из соломы как бы человека, одеть в рубаху его, порты, во все старое, и так провожать да хоронить. Или можно без соломы – сорочку старую свернуть как бы в человечка.

Это было людям понятно: ношеная сорочка часто служит заменой самого человека в обрядах. Если умирает мать, оставив маленьких детей, делают куклу из ее старой сорочки и подкладывают ребенку в постель, чтбы душа матери хранила и утешала его во сне.

Назавтра во многих тархановских избах появился на лавке «покойник» из соломы и старой одежды, над которым причитала вдова.

Ты прости прощай, мой ладо милое,Ты последний лежишь денек в родимом гнездушке,А нам последнее с тобой да расставаньице,А вековое больше да несвиданьице,А провожать тебя будем да во последний путь,Во последний путь да во дороженьку…Слыша причитания, летящие из многих окошек, Мирава то и дело прикасалась к Ольраду – ей снова и снова хотелось убедиться, что он здесь, он жив. Ее обошла злая Недоля, серп Морены не отнял у нее мужа. Это казалось чудом – и казалось единственно верным, ведь если бы он остался в тех снегах на Угре, разве устоял бы белый свет? С каким-то освеженным чувством она вглядывалась в его смуглое лицо, большие карие глаза, густые черные брови, красиво обрисованные губы, рыжину в бороде на щеках, даже в обломанный зуб, будто бы, чем надежнее она запечатлеет в памяти его черты, тем крепче он будет держаться в жизни и его не утянет в ту бездну, куда утянуло половину его соратников и товарищей.

Но, хотя, к счастью для себя, Мираве не приходилось никого провожать на тот свет, для них с Ольрадом нашлось немало работы. Для поминального пира угощение должна готовить женщины, у которой умер первенец, и Мирава была как раз такой женщиной, к тому же, не имея надобности накрывать стол у себя, могла услужить соседкам. Черного барана для поминальной жертвы и стола должен резать мужчина, перенесший такое же несчастье, так что Мирава и Ольрад с помощниками трудились два дня подряд. С внешней стороны вала, напротив дуба, еще прадедами была устроена яма для приношения нижним богам – возле нее резали баранов, сливали кровь, головы и ноги раскладывали вокруг ямы, шкуру вешали рядом на шестах. Свежая кровь дымилась на зимнем холоде, расцвечивала белый снег красными каплями."

"Мирава тем временем варила кашу из пшеницы с сушеными ягодами черемухи, с медом – поминальная еда должна быть сладкой, чтобы утешить и умиротворить души. Пекли хлеб и блины.