Хазарский меч

– Будь жив, Ёкулевич! – Воин с серьгой кивнул. Голос у него оказался весьма низкий и живой, и это придавало значительности облику, который без того показался бы простоватым. – Помнишь меня? Я Заволод, Долговеков сын, Вратимиров сестрич. Поезжайте за мной, к князю провожу.

– Будь жив! – Ярдар и правда его вспомнил, когда тот назвал себя. – Как он?

– Да здоров покуда. И даже, знаешь, – Заволод обернулся и подмигнул, – прямо скажем, ждал тебя!

Живой, свободно льющейся речью Заволод напомнил ему Ольрада.

– Ждал меня? – Ярдар не поверил. – Как же так? Я не упреждал.

– Может, в воде увидал, может, мхи навьи ему нашептали, а только он еще с лета сказал: будут у нас, дескать, вести из Тархан-городца."

"Вершина горы, где стояло городище, представляла собой почти сплошной камень, покрытый слоем земли менее локтя глубиной. Довольно обширная, она вмешала с десяток дворов, где жили потомки князя Вятко, и две длинных обчины. С одного краю, где был самый крутой обрыв, стояло огражденное кругом из камней святилище: три дубовых идола и жертвенники перед ними. Выкопать в скале подпол, как это делали в Тархан-городце, было нельзя, подклет ставили на поверхность, и оттого здешние избы казались непривычно высокими, не то что у северян, где дерновые крыши жилищ, бывало, едва виднелись над поверхностью земли. Если там к входу приходилось спускаться, то здесь – подниматься по всходцам[36]. Ярдару еще в прежние приезды сюда это казалось очень забавным.

Прослышав о таком госте, Вратимир вышел встречать его на двор. Если чур посреди веси держал границу мертвых, то Вратимир, Истовитов сын, был его товарищем со стороны белого света: таким же крепким и надежным, но только пышущим жизнью. Ярдар не видел его лет пять, но за это время Вратим ничуть не постарел: довольно рослый и полный, он имел румяное широкое лицо, и на первый взгляд только волосы и борода, совершенно поседевшие, напоминали о его возрасте. Над широким лбом волосы, почти не поредевшие, расходились как бы двумя волнами или крыльями. Лоб ровно посередине пересекала длинная поперечная морщина, от одного виска до другого, и тоже слегка изгибалась над глазами, привыкнув повторять все движения бровей. В бороде волосы вились сверху вниз мелкими волнами, напоминая речные струи. Довольно темными оставались брови, огибавшие глазницу длинным полукругом; карие глаза в них сияли по-молодому, и такой же молодой была улыбка, открывавшая целые, ровные зубы, лишь потемневшие, но крепко сидящие на своих местах. Словом, все черты Вратимира жили в полнейшем согласии между собой, вид его веселил сердце еще до первых сказанных им слов, и Ярдар, едва на него глянув, почувствовал себя вознагражденным на малоприятный путь по непогоде предзимья.