Хазарский меч

Ярдар, хоть и был человеком неробким, невольно думал: как можно по доброй воле здесь жить? Необычность всего этого, каменных стен, будто бы начатых и заброшенных каким-то волотом, удивительные камни с отметинами, ямы, ямки и щели меж камней, из которых, казалось, за всяким едущим наблюдают невидимые пристальные глаза – все это заставляло содрогаться и жаждать поскорее убраться отсюда. Вспоминались рассказы деда Ульфаста и других старых варягов: дескать, тролли превращаются в камень, если увидят бога грома. К Кудояру приходилось подниматься среди сотен этих окаменевших троллей, из каждой щели щурился хитро и угрожающе каменный глаз, провожая путника.

Одно было хорошо: по надежности Кудояр был не хуже хазарских городов, куда там Тарханову с его старым валом, где только землянику хорошо собирать, а не от ворогов обороняться. Чтобы попасть в само городище, нужно было еще одолеть глубокий и широкий ров, через который вела довольно узкая земляная перемычка. Верхнюю часть склона над рвом и восточным оврагом выровняли и выложили бревнами. Верхним концом слегка наклонная стена упиралась в крепостной вал: его составляли бревенчатые срубы, внутри засыпанные землей и камнем. Точно так же, подрезая и укрепляя склон под стеной, строили и в Северской земле, откуда пришли деды вятичей. Да и Брегамиров, который Ярдар проезжал по пути сюда, был укреплен так же.

Когда за поворотом скальной тропы наконец показались ворота в проеме валов, Ярдар испытал двойственное чувство: облегчения и тревоги. Легчало оттого, что остался позади этот путь среди окаменевших кудов, но смущала и встреча с хозяевами – да люди ли они? Люди ли живут здесь, на этой скалистой высоте, охраняемые сотнями окаменевших бесов?

Ворота между валами были отворены, но в них выстроились пятеро отроков с копьями в руках, а на стене виднелись лучники – более десятка. Ярдар приветливо помахал рукой, заодно показывая, что не держит в ней оружия.

– Вы кто такие? – крикнули со стены.

– Ярдар, Ёкулев сын, из Тархан-городца, приехал к князю Вратимиру с поклоном!

В воротах к нему подошли двое с копьями в руках. Один, мужчина лет тридцати, с грубоватыми, но располагающими чертами, с длинными густыми бровями над глубокими глазницами, показался знакомым. В ухе он носил такую же хазарскую серьгу, похожую на длинную каплю серебра, как и сам Ярдар и прочие тархановские – в память о давней связи с Хазарией такие серьги любили и в этих краях.

И в прошлые свои приезды Ярдар отмечал в Кудояре много общего с Тархан-городцом: весь тот уклад, что их предки принесли с общей прежней родины, и тот отпечаток, что наложила многовековая близость с Хазарской державой. С одной значительной разницей: среди жителей Кудояра не было кровных потомков ни хазар, ни варягов.