Вредина для мажора

Так что?

Игорь Леонидович обвел зал высокомерным взглядом, однако студенты в этот раз не спешили открывать рот. Кто-то полез в тетрадку, пытаясь найти нужный ответ в конспектах, кто-то пытался опустить голову ниже, чтобы остаться незамеченным.

Я даже обрадовалась, что мы сидим на первой парте. Макаров гулял по залу, и обращал внимание на последние места, на тех, кто там строил из себя принцесс. А потом он резко развернулся и пошел к своему столу. Уверенно, словно гордая птица.

– Так что? – вновь обратился молодой педагог к народу.

Ребята молчали."

"– Неужели никаких мыслей? Вот вы, – он вдруг указал на меня. Остановился у нашей парты, посмотрел так внимательно, оценивающе. Мне сразу захотелось упасть под землю, и желательно накрыть себя чем-то сверху. Вблизи Макаров выглядел красивей, но это не отменяло факта строгости во всем его облике, даже в чертах лица чувствовалась жесткость.

– Капитал, рабочая сила… эм… технологии, информация, – мямлила я, говоря наугад. Из головы напрочь вылетел материал предыдущей лекции.

– Высокая степень интенсивности международного движения факторов производства, – кивнул он. – Верно. Еще есть идеи? – напирал Игорь Леонидович, не сводя с меня глаз. Больших, миндалевидной формы, с пышными ресницами.

– Ну… Глобализация международной торговли… эм… движение капитала, трудовой миграции, валютно-финансовой сферы.

– Как насчет интернационализации производства и капитала?

Мне вдруг показалось, что в аудитории никого, кроме нас. Столько внимания ко мне одной, и этот его взгляд. По спине прошелся холодок, и вообще я вспотела. Даже ладошки стали влажными.

– Это тоже.

– Как вас зовут? – неожиданно спросил Макаров. Уголок его губ потянулся вверх, выражая довольный вид.

– Катя Савельева, – неуверенно отозвалась я, прикусывая губу.

– Катерина, запомню. – Он выдохнул, затем все-таки отошел от нашей парты. – Переходим к следующему вопросу.

Мысленно перекрестившись, я уткнулась в тетрадь. К счастью, Игорь Леонидович больше не задавал мне вопросов. Он еще немного поиздевался над народом, а потом перешел к лекции. Голос его, жесткий и холодный нагнетал. Казалось, все сидят на иголках в ожидании окончания пары.

Периодически Макаров проходил вдоль рядов, внимательно всматриваясь в лица студентов. Запомнить , что ли пытался? Если сейчас столько строгости, как будет на экзаменах? Мы будем ходить к нему до старости? Или очередное «я сам не знаю на четыре, а вы и подавно»?

Когда пара закончилась, студенты даже не подскочили. Хотя обычно некоторые, особо веселые, убегали сразу. Но не сейчас. Сейчас сидели, словно мышки, не поднимая головы. И только когда Макаров объявил «свободны», ребята начли медленно собираться.

Я тоже поднялась.