Мажарин

Пойти против себя, против движения, против ненависти, против как будто правды. Именно сейчас. Когда бурлил и кипел внутри.

Именно сейчас нужно протащить себя сквозь эту лаву.

Без Маринки хуево было, а если все бросить и не разобраться, можно и не жить дальше. Без нее теперь вообще жизни не будет.

Давай. Откатываем. В самую боль. В самую грязь.

«С чем на выходе остался? С тем, что у Стэльмах мужик был, и она состояла с ним в долгих отношениях. Шампанское пила, клубничку ела. Когда он уехал, экзотики захотелось. С мусором поразвлекалась, со мной. Потом бросила.

Послание передала. Зачем? Уехала и уехала. Зачем послание?

Чтобы не искал? Нашел бы, и что? Чего бояться? Отправила бы мусор подальше».

— Сам пришел… а ты что меня искать собирался? не я, ты мне нравишься… давай трахать ее вместе, устроим тройничок…"

"«Пригоняет в промзону, чтобы наказать за то, что девку его трахал, а потом предлагает трахать ее вдвоем».

— Любовь с Мариной у меня… не узнаешь? ей со мной лучше… смотри, как хорошо…

«Маринка на фотографии. Точно. Без вариантов. Голая на постели. Полубоком.

Чуть повернувшись. Прикрывает глаза тыльной стороной ладони и смеется. Радуется. Это она. Ее тело, ее лицо. Точно она. Хорошо, пусть так. Она не девственница была, и из себя никогда скромницу не строила.

Спала она с этим мужиком. Это просто факт. Пусть так».

Дерьмо какое. Спокойно. Не уплывать.

— Не для тебя она… не нужен ты ей… никогда она с тобой не будет… устроим тройничок… будем трахать ее вместе…

«Так не для меня же. Не нужен. Но на тройничок присоединяйся, будем трахать ее вместе.

Жалко, что ты, сука, второй раз сдохнуть не можешь. Что оба вы, ублюдки конченные, второй раз сдохнуть не можете. Жалко, что не я вам кишки выпустил. Сами, мрази, смерть свою нашли. Или она вас…»

Сглотнул. Выдохнул.

Мозг все-таки у человека удивительный. Иногда подкидывает ответы, когда их не ждешь, не ищешь даже. Или факты, которые забыл.

Трусы Харин ему в ноги бросил. Любой бабе могли принадлежать эти трусы.

Могли и Маринкины быть. Потом вспомнил: красные они. Кадром в голове всплыло, память у него фотографическая. А Марина красный цвет не любила.

Шутила, что лифчик красный и под дулом пистолета не наденет, что пошлятина это. Кукольный цвет. Белья и одежды такого цвета она боялась, говорила, что с оттенком можно не угадать.

Так и фотографию память позже воспроизвела. Так четко и во всех подробностях, что хоть в дурку сдавайся. Хотел бы не видеть этого никогда.

Забыть. А не забывалось.

Смеялась она…

Стал вспоминать, как Марина смеялась, улыбалась. За эти дни до сих пор ни разу не улыбнулась. Только сейчас понял, что она потеряла улыбку.

Она у нее яркая, широкая. Губы крупные. Не полные, пухлые, а крупные. Если улыбалась, зубы ровно обнажались.