Мажарин

Она начала стаскивать с него футболку и случайно чуть царапнула кожу ногтями — по спине пробежала волна мурашек.

Пока сбрасывал свои джинсы, смотрел на нее. Марина избавилась от лифчика и отодвинулась подальше на кровати, села на середине. Безумно красивая. Он мог смотреть на нее вечно. Бесконечно. Всегда он бы мог смотреть на нее, трогать ее, спать с ней. Скудного света уличных фонарей, которые светили в окно, достаточно, чтобы видеть Маришу всю. И в этом желтоватом полумраке она еще красивее — тянущая руки, чтобы поскорее обнять его. Слиться с ним. Они по отдельности уже не существовали.

— Ложись, — легонько толкнув, уложил ее на спину, шире развел колени. Шелково и влажно скользнул языком по внутренней стороне бедра.

Глаза сами собой закрылись, все тело дрогнуло предвкушением. Боже, как она хотела, чтобы он ласкал ее вот так. Языком. Там. Мягко и горячо.

Вновь и вновь срывая с губ просящие стоны. Пусть это будет бесконечно.

Мучительно.

Бесконечно мучительно.

Еще, еще…

Он очертил и надавил языком на твердый бугорок клитора, сжал губами.

Такое непередаваемое удовольствие ласкать ее там. Доводить языком.

Вылизывать набухшую, возбужденную, безумную. Всю ее чувствовать.

Пульсацию. Жар. Дрожь живота. Натянутость мышц.

— Сереженька, — не говорила, не шептала. Просила, стонала, выстанывала.

Тяжело дыша и выгибаясь.

Она скоро кончит. Уже близко.

Приподнялся, нависая, и некоторое время смотрел на нее, раскрытую перед ним, горячую.

Расплавленную острой лаской.

— Моя Мариша… сейчас тебе будет хорошо… — Поцеловал в губы и медленно вошел в нее.

Горячий язык скользнул по ее языку, и Марина вздрогнула знакомой дрожью. По ягодицам прошел озноб, и тут же горячие волны встряхнули обессиленное ласками тело. Ногти безжалостно впились в его плечи. И в ответ он так же безжалостно вдавил ее в кровать, глубоко двигаясь, хотя глубже некуда. Сильнее. Пока она не утихла под ним, не перестала яростно сжимать его своими мышцами. Кусать, стонать…

— Да, моя девочка, вот так хорошо… умница.

Она еще тяжело дышала и выдала что-то похожее на смех. Гортанное и хриплое.

Удовлетворенное.

— Все, теперь можно лямурить, как я хочу… — Скользя пальцами вверх по ее животу. По груди — сжимая.

— Я даже знаю, как ты хочешь.

Он привстал на руках, и Марина перевернулась на живот, втайне удивляясь. Боже, тело стало мягкое, но неповоротливое, будто разобранное по суставам. Поэтому она удовольствием распласталась на постели, позволяя Мажарину уложить себя так, как ему будет удобно."

"— Кайф, кайф… — Навалился на нее, чуть согнув одну ее ногу в колене. Еще не взял снова, просто придавил собой, почти не удерживая веса, впитывая в себя ее дрожь.

Да, кайф… без внутренней гонки, что не успеет, не получит. Без рывков и смятения.