Mayday. Я влюбляюсь

Зачем тебе эти «Тайны Смолвиля»?

Ника кивнула. Но Сонькин наигранно-приторный тон с мурлыкающими звуками не сумел ее обмануть. Слишком деревянным в убеждениях был Макс. Ника не надеялась на чудесные перемены, даже несмотря на ее бесконечную веру в человечество, которую она не растеряла и после пяти лет работы на чартерах, забитых типичным «руссо туристо».

Самолет начал снижение, загорелось табло «Пристегните ремни», и в динамиках зазвучал басистый голос командира. Рейс Барселона – Южный подходил к концу.

– У-у, мегера-то как раскудахталась.

Сонька махнула головой в сторону Зябликовой, маневрирующей меж пассажирами, что выстроились в очередь на аттракцион «успей сходить перед посадкой в туалет и не вытрепать все нервы бортпроводникам». Девчонка, обычно тихая и приятная, сегодня изображала перед инструктором большого начальника, чтобы получить допуск к работе бригадиром. Власть, пусть и такая – ограниченная фюзеляжем самолета, часто портила людей, но не Нику, под ее шефством обожали летать все без исключения. Тем не менее, сегодня Орлова радовалась, что летит в хвосте и не несет за других ответственности. Сегодня за себя бы постоять."

"– И не фмей мне кифнуть, – бормотала Сонька, уплетая галетное печенье из ланчика, пока Ника готовила документы на возврат напитков и сдачу оборудования. – Ты оглянись вокруг – столько мужчин! Ты видела, как на тебя заглядывался тот испанец? Ты поболтала бы с ним, что ли.

– Ты слишком хорошего мнения обо мне. Мои знания спустя столько лет без практики заканчиваются на фразе «un traje negro para mi nieta».

Соня округлила глаза.

– Черный костюм для моей внучки, – Ника засмеялась от души. – Каждый думает в меру распущенности.

– О-о, моей распущенности только повод дай, ха-ха.

Девушки услышали информацию заикающейся через слово Зябликовой о подготовке кабины к посадке и, надев пиджаки, вышли в салон. Ника бросила мимолетный взгляд на мужчину, про которого говорила Голубкина: да, и правда настоящий красавец – жгучий, с острыми, наверное, как и его нрав, чертами лица. Она даже засмотрелась: такому матадору только дай красную тряпку в руки, он тотчас тебя укротит.

Ника случайно встретила его взгляд и поспешила пройти мимо. А после посадки, когда пассажиры неторопливо покидали самолет, решила дать Максу последний шанс и серьезно с ним поговорить.

«В который раз», – съязвил мозг голосом Голубкиной. Но Ника отмахнулась. Все же это ее жизнь, и она будет решать, что с ней делать. Сама, а не какая-то серая субстанция.

Мысли прервали недовольные возгласы пассажиров из салона, которых расталкивал, пробираясь в хвостовую часть, тот самый мучачо. Сонька, наблюдавшая за происходящим с выходов на крыло, только развела руками.