Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

Он что, на полном серьезе доказывает мне, что все в порядке?

— Так что, дадите свой номер?

— Я... — черт. Как отмазаться и стоит ли? Может, дать ему номер, а потом кинуть в ЧС? Самый лучший вариант. — Хорошо, записывайте.

— Как я вас могу называть?

— Лия. — почему-то я говорю свое настоящее имя и прикусываю язык. А, в принципе, если бы я соврала, то он увидел бы мой бейдж.

— Меня зовут Алексей. Будем знакомы. — он записывает мой номер и убирает телефон в карман. “А прозвон?” — пищит мое сознание. Как я его номер теперь в блок кину? — Я вам позвоню, Лия. Сколько с меня?

— Три шестьсот. — произношу растерянно я, взглянув на кассу. — Можете прикладывать карту.

Он достает пластиковый прямоугольничек и подносит его к терминалу. Мой взгляд случайно падает на латинские буквы на карте. “Алексей Морозов” — читаю я.

— Вы в порядке? — слышу я обеспокоенный голос, когда слюна как-то неудачно становится поперек моего горла, и я закашливаюсь, покраснев. Я мелко киваю, хлопая себя по груди.

Морозов?! Постойте-ка, я разве не эту фамилию слышала в разговоре Эмира и того парня на парковке, который принял меня за эскортницу?

Черт, во что я в очередной раз влипла и кому отдала свой номер?!

— Коля, ну что за отвратительное поведение! — шипит мамочка в шубке на визжащего сиреной ребенка, который валяется на полу в разлитом им же лимонаде. — Ну-ка, вставай! День Рождения у твоей сестры, а не у тебя, поэтому ничего не получишь!

И, вот таким образом мягко выговаривая беснующемуся исчадию ада, она вытаскивает из магазина ребенка, даже позабыв извиниться напоследок.

Я смотрю на часы. До конца рабочего дня остается... уже ничего не остается, я и так задержалась на три минуты, потому что эти покупатели ввалились под конец дня со словами "ой, вы еще не закрылись? Какое счастье!". На полу валяется пустая бутылка, газировка тихонько шипит, растекаясь ручейками, а я беру швабру и, закатав рукава, проклинаю все на свете, принимаясь за уборку.

В конце концов, ручка пластиковой швабры внезапно ломается в моих руках.

— Черт. — произношу тихо я, прикрыв глаза. Будто бы мне поможет это сбежать от проблем! Когда я их открываю, лужа и сломанная швабра не исчезают. — Черт бы все побрал!

Достав со склада старые тряпки, я раздраженно швыряю их на пол, притираю ногой газировку и заталкиваю куски ткани в угол.

Какое-то время потом я устало лежу лбом возле кассы, приводя нервы в порядок и изо всех сил подавляя желание уволиться к чертям. Колокольчик на двери тихо звенит и в магазин заглядывает мужчина. Он открывает было рот, чтобы что-то спросить, но, столкнувшись с моим взглядом тут же уходит, видимо, все поняв и без слов.

Спать хочется так, что мелькает мысль плюнуть на все, закрыть магазин и прилечь на коробки.