Грехи матери

Я написала два романа, но они оказались не слишком хороши.

– Это тоже сказала ваша золовка? – удивился он. Всем своим поведением он выглядел британцем.

– Нет, не она. Чарли сказал, что это не лучшие мои вещи, и был прав. А про эту я не знаю, что думать. Возможно, мама просто хотела сделать мне приятно.

– Возможно. Я ее почитаю и сообщу свое мнение. Если дадите номер своего телефона и адрес электронной почты, мне не придется искать их в папках. Моя помощница болеет.

Лиз на листке бумаги написала и то и другое и не знала, что делать дальше. Она понимала, что из-за нервозности, наверное, производит впечатление слегка рехнувшейся. Она боялась мнения нового агента о ее книге. Сара, возможно, была права.

– Возможно также, что ваша золовка вам завидует, – предположил он, – а книга на самом деле очень хорошая.

Он пытался успокоить ее, видя, как Лиз нервничает.

– Не знаю. Посмотрим, что вы скажете.

– Рад быть вам полезен, – сказал он с приятной улыбкой, а она подумала, что он словно сошел с обложки журнала «Джи-кью». У него была внешность британского киноактера, вроде Хью Гранта, только лучше. Она не могла даже представить, чем его привлекает работа агента.

– А вы давно в этой профессии? – спросила Лиз сдавленным голосом, который ей самой показался хрипом.

– На протяжении пятнадцати лет работал у Ричарда Морриса в Лондоне, а потом по собственной инициативе уволился и переехал сюда. Здесь всё складывается хорошо. У Чарли было много отличных клиентов, и я за два года добавил к ним несколько своих. Сожалею, что мы раньше не встречались. Но буду счастлив прочесть вашу книгу.

– Спасибо… спасибо… мистер Шипперз…

– Эндрю.

Он улыбнулся своей завораживающей британской улыбкой, и Лиз поднялась, готовая уходить.

– Поговорим о вашей книге, когда я ее прочту."

"– Я в ней уже кое-что отредактировала, – нервно произнесла Лиз.

Он проводил ее через приемную и открыл входную дверь офиса. Она, ошеломленная, сбежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, и оказалась на Мэдисон-авеню.

Сев в машину, сразу отправила матери эсэмэс: «Сделано. Только что вышла от агента. Старый умер. Этот новый. Британец. Оставила ему рукопись. До скорого. Целую, Лиз». Она перевела дух и позвонила обеим дочерям. Кэрол была в транспортной компании: подбирала коробки, чтобы паковать вещи для переезда в Лос-Анджелес, а Софи в Бостоне готовилась к занятиям.

Лиз отправилась домой, стараясь убедить себя, что книга для нее не важна. Если агенту не понравится, она раньше или позже еще что-нибудь напишет. К тому же он был слишком смазливым. Кто-кто, а агент с внешностью киноактера ей был совершенно ни к чему. Работа с таким мужчиной сбивает с толку. Лиз приехала домой, распаковала чемодан и постирала три загрузки.