Молчание матерей

А для чего еще нужна тюрьма? Я верю, что исправительные заведения правда исправляют, иначе я был бы циником.

– Притворяться, что эта система работает, – вот настоящий цинизм.

– Я же не утверждаю, что она работает идеально, инспектор Сарате, но это лучшее, что у нас есть. Думаю, если, как вы говорите, Герини совершил убийство, значит, у него что-то случилось. Что-то вынудило его принять такое решение.

Выйдя на улицу, они посмотрели на серое небо. Собирался дождь.

– Судья – тот еще говнюк, – заявил Сарате.

– Он мог сослаться на то, что это закрытое дело, но не стал. Это уже говорит в его пользу.

– Ты правда думаешь, что этот разговор нам как-то поможет?

– Я попрошу Марьяхо достать материалы операции «Скунс». Почему у них всегда такие идиотские названия?

Элена пыталась рассмешить Сарате, уменьшить пропасть, разделявшую их, но он никак не отреагировал. Лицо Анхеля помрачнело; он словно смотрел вглубь колодца – так же он выглядел, когда пришел к ней в больницу после того, как убил Антона и Хулио. Может, это и правда эгоистично с ее стороны – планировать новую жизнь с Михаэлой? Неужели она толкнула Анхеля обратно в ад, из которого ему наконец удалось выбраться? Элена отказывалась признавать, что не может жить без страданий: думая о том, как станет матерью Михаэле и будет заботиться о больном ребенке, она не испытывала горечи. Напротив, эти мечты наполняли ее счастьем.

Они молча дошли до «Лады», припаркованной в нескольких кварталах от здания суда.

– Я лучше пешком дойду, – бросил Сарате.

Рейес лежала рядом с Фабианом; оба были голыми, они только что занимались любовью. Рейес почему-то привлекало его покалеченное ухо: она то прихватывала его губами, то нежно проводила по нему языком. В окна барабанил дождь.

– А жена терпеть его не может.

– Ты серьезно? Будешь мне в постели рассказывать про жену?

– А ты ревнуешь? Не беспокойся: нас связывает только сын.

– Только не надо мне сейчас врать, что бросишь ее ради меня.

– Я и не собирался. Пока жив сын, я ее не брошу.

Рейес уставилась в потолок, по которому скользили последние лучи дневного света.

– Ты не голодная? – спросил Фабиан. – Я после секса всегда хочу есть.

– Посмотри в холодильнике, но, если честно, я не уверена, что там можно что-нибудь найти.

Фабиан встал и вышел из спальни. Рейес слышала, как его босые ступни шлепают по лестнице. Накануне ночью, около часа, к ней приехал Ордуньо. Они выпили по бокалу вина. Ордуньо рассказал о наркопритоне в Вильяверде и о том, что удалось узнать у Дели.

– Она сказала, что у полицейского, который убил того журналиста, не было одного уха. Ты говорила, что у твоего напарника…

– Его зовут Фабиан. Ухо у него на месте, просто часть откусили…

– Это он, Рейес. Может, стоит послушать Элену? Уходи из Отдела.