Молчание матерей

На ферме отцы не появлялись. А список был только у Ригоберто.

От выпитой накануне соль-и-сомбры ее до сих пор мутило. Рейес сдержала рвотный позыв, криво улыбнулась Фабиану, вдохнула и залпом осушила стакан. Она уже поняла, что этот ритуал – святое для ее напарника, его единственное суеверие. Желудок мгновенно скрутило. Только бы не вырвало, думала она, пока они ехали в Колонию-Маркони.

– Эй, так и будешь молчать всю дорогу? И без того тошно по району круги наматывать, так еще ты сидишь, как будто язык проглотила.

– Я, похоже, вчера простудилась. Кажется, у меня температура.

Фабиан положил ей ладонь на лоб.

– Все с тобой нормально, никакой температуры. Это все работа в Отделе. Думаешь, мне первое время не бывало хреново? Но постепенно привыкаешь. Либо привыкаешь, либо это не для тебя…

– Долго ты еще будешь во мне сомневаться?

– Пока не перестанешь загибаться после каждой заварушки.

Рейес избегала взгляда Фабиана. За окном показались первые здания Колонии-Маркони. Наркопритон на улице Ресина, в дверях – сутулый мужчина. Ей сказали, что Дели умерла от передоза, но тогда откуда на мешке кровавое пятно? Фабиан ошибался, полагая, что Рейес плохо от того, чем им пришлось заниматься накануне: везти тело проститутки на пустырь и там его закапывать. Она действительно всю ночь ворочалась, тщетно пытаясь заснуть, но причина беспокойства Рейес заключалась в разговоре с Рентеро. Она не боялась столкновения с высоким начальством и была готова довести расследование до конца, добыть доказательства и выдвинуть официальное обвинение против главы национальной полиции. Но дядя не позволил ей этого сделать и заставил пообещать, что она забудет о своих подозрениях. Почему он так поступил? Вот что не давало ей покоя.

Из всех родственников Рентеро больше всех поддерживал Рейес. Он всегда вызывал у нее восхищение. Он был предан своей работе и сделал блестящую карьеру. Вдохновившись его примером, Рейес и пошла в полицию. Несмотря на занятость, он был рядом, когда она в нем нуждалась, и, не впадая в сентиментальность, заботился о ней. И вот теперь этот человек требовал от нее молчания. Это не укладывалось у Рейес в голове.

– На выходных ни ты, ни я не работаем. Может, съездим куда-нибудь на природу, снимем номер в отеле? – предложил Фабиан, притормозив на улице, где собирались транссексуалы.

– Хм… Куда, например?

– Да все равно. Будем трахаться двое суток напролет, не выходя на улицу.

Рейес не сдержала улыбки:

– Да ты романтик! Тебе это говорили?

К машине подошла проститутка. В очках и юбке-карандаше она вполне могла сойти за кинодиву из пятидесятых.

– Давай выпьем кофе, София. Забирайся к нам, а то холодно. – Грубость Фабиана сменилась теплотой, как всегда, когда он разговаривал с теми, кому в жизни не повезло.