Матабар III

Она обратилась ко мне через неделю после того, как Алиров начал засыпать её ходатайствами и прошениями. Я пошел на встречу.

К этому моменту они уже дошли до двери и маг, открыв ту перед Арди, кивнул на кипу бумаг на столе.

— Разберетесь с отчетностью по питанию четвертого горизонта и можете быть свободны.

— Горизонта? — не сдержал привычку Арди.

— Питомник находится под землей, юноша, — чуть скривил губы маг. — В старой, изолированной от Лей шахте. Она здесь появилась еще до первичной поместной застройки… В общем… Названия менять не стали. Первый горизонт, второй, третий и четвертый. Остальные засыпали и заперли.

— А… понятно, — немного слукавил Арди, потому как понятно ему было, если откровенно, примерно — ничего.

Что касается декана Пименовой, пожилой волшебницы четырех звезд, обладательницы медальона Старшего Магистра, то у них с Арди… отсутствовали какие-либо отношения. Пересекались пару раз, когда Ардан заносил в деканат документы или отчеты о практике. Не более того. С чего, вдруг, ей хлопотать о…

— Да? — удивился Арди.

Маг в недоумении выгнул бровь, из-за чего, по какой-то неясной причине, стал походить на сморщенный перец.

— Прошу прощения, — мигом стушевался Ардан.

— Садитесь за документы, юноша, — махнул рукой маг и снова кивнул на кипу бумаг. — Чем раньше приступите, тем быстрее освободитесь.

С этими словами тот закрыл дверь с другой стороны. По коридору послышались чавкающие хлопки удаляющихся сапог. Арди остался один на один с кабинетом, внутри которого пахло бумагой, дешевыми чернилами, сигаретным дымом и отчаянием.

Причем отчаянием больше, чем-либо другим.

В относительно просторное помещение, в котором хватало место для четырех столов, старенькой, местами обшарпанной картотеки, вытянувшейся вдоль противоположной стены и пары шкафов, через два высоких, но узких окна пробивался мерцающий свет Лей-фонарей.

Ветер, глашатаем оповещавший жителей о скорой буре, носил на своих невидимых руках обрывки газет, разбрасывал ошметки грязи и щедро окроплял все вокруг первыми каплями прохладной, весенней мороси, обещавшей уже вот-вот обернуться ливнем.

Арди поставил сумку на скрипящий стул, примостившийся у самого входа. Видимо именно для этих целей здесь его и поставили.

Пройдя мимо первых двух столов, Ардан обогнул третий и подошел к последнему. Самому массивному. С расколотым лаком, замызганным и расшарканным сукном в центральной части и старенькой печатной машинкой. На таких постоянно заедала козетка и частенько рвалась чернильная лента.

Еще на столе, испуганным ежиком, ощерившимся парой десятков окурков, почивала на паре газетных листов массивная пепельница.