Матабар III

Напарники одновременно нацепили окуляры и тут же, прямо посреди простого, дощатого, наспех сколоченного забора, возникла кованная ограда с небольшими воротами.

Витые, отполированные прутья в форме длинных, острых перьев, сливавшихся узором двух крыльев, раздвинули в стороны необтесанные, щерящиеся занозами, грязные доски.

Арди подошел ближе и прикоснулся к рукояти в форме длинного клюва, тонкого. Пальцы уверенно нащупали холодную сталь. Ребристую, покрытую тонкими ущельями вырезанного узора. От ограды пахло чугуном и вязкой смазкой. Прутья отбрасывали дрожащие, характерные тени, бредущие по тротуару, а их матовая поверхность преломляла лучи, не позволяя солнечным зайчикам сорваться в прытком порыве.

Иллюзия настолько выверенная, столь глубоко погруженная внутрь реальности, что даже обостренные чувства Говорящего не могли распознать в ней искушенной лжи.

Ардан толкнул рукоять-клюв и в то же мгновение раздавшийся крик цапли заставил крылья ворот раздвинуться в стороны, попутно роняя на землю стальные перья, исчезавшие внутри теней. И только где-то глубоко-глубоко внутри прозвучал застенчивый скрип шершавых досок.

— Это что-то невероятное, Милар, — на выдохе произнес Арди, чей голос дрожал от восторга. — Я не уверен, что такое могут создать даже Эан’Хане… Скорее всего она вписана внутрь щита, но тогда, получается, генератор желтой Звезды нужен именно для…

— Я не об этом, — Милар прошел следом за Арди и постучал пальцем по часам.

Арди вздернул запястье.

Минутная стрелка недвусмысленно указывала, что наступил новый день. Они опоздали. Пусть и всего на минуту.

Но внутренний двор, в очках видящийся в качестве ухоженного, садового дворика, в котором скульптуры зверей, созданные из листвы кустов, соседствовали с прудами, лужайками и дорожками, мощенными камнями, окутывала тишина. Густая и вязкая. Совсем не такая, что наступает после канонады выстрелов, потребовавшейся бы для казни десяти человек.

А скорее такая, что вообще никогда прежде не знала выстрелов.

— Может быть у них часы отстают? — предположил Арди.

— Может быть… — Милар вскинул револьвер и перехватил саблю поудобнее. — Быстрее!

Двери распахнулись и… обнажили лицо весьма удивленного работника. Мужчина неопределяемого возраста, в черном фраке с блестящими лацканами, в сверкающих гуталином туфлях. На его правом борту мерцала нашивка в виде все той же цапли.

— Господа? — с искренней оторопью в голосе произнес он. — Вы…

Что он собирался сказать так и останется под туманом неизвестности. Милар, не давая слова работнику, ткнул того дулом револьвера в грудь. Не сильно. А, скорее, чтобы убедиться, что это не очередная иллюзия.

Арди прекрасно понимал Пнева.