Печать мастера. Том 1

Коста вздрогнул – жирные штрихи легли непримиримо. Три иероглифа.

Смерть, успокоение и … Бога, найдет он на Севере.

Ашке. И суть второго пути – богатство.

Коста подтащил ракушки ближе, решив, что ошибся. Но нет.

Ашке: богатство, почитание и слава.

Острова. Арры. И суть третьего пути – сила.

Сила, ответы и… возмездие.

Мастер был прав – знания не облегчают путь и не дают ответов.

Коста вздохнул и выложил перед собой ещё один лист. И заколебался.

Что есть суть вопроса – “он виноват в смерти наставника”? Что будет, если кисть, ведомая его рукой выведет – “да”? Сможет ли он после этого… жить?

Коста думал. Дождь барабанил по днищу. Ракушки пульсировали в такт биению морских волн о берег.

Через пару мгновений он отложил кисть и ещё раз перечитал три пергамента. “Богатство, слава и почитание” – вот, что точно понравилось бы Лису…

Рыжий… он совсем забыл про него, про храм. Он забыл про все.

Чистых пергаментов осталась ещё целая стопка. Коста задумался, вспоминая строчки, обмакнул кисть в тушь и начал писать, тщательно выводя штрих за штрихом:

“Взирай же на меня, о мужественный враг…доколе мне страдать в тенетах…”

* * *Он лез вверх. Ноги скользили, руки срывались, но он упорно полз вверх – на то плато, которое приметил раньше – выше последних деревьев, выше гнезд птиц, кусок голой скалы над штормящим морем.

Дождь хлестал косыми струями, дорогу вверх освещали частые вспышки молний, порывы ветра норовили сорвать его со скал и сбросить вниз, но он лез, вжимаясь в камни все сильнее и сильнее.

Маленькое плато сверху почернело от дождя – два шага и прямой обрыв, где внизу яростно сражались за право быть первой – волны. Гром гремел так, что земля уходила из под ног. В ослепительно черном небе, закладывая виражи между вспышками, порхали совершенно сумасшедшие и бесстрашные птицы – крошечные точки в небе, которые, кружа, отгоняли больших птиц от скал.

Коста снял тубус со спины и прижал к себе на мгновение, не в силах расстаться. Прижал, поглаживая мокрую кожу ремней. Щеки стали теплыми от соленой воды, бегущей по щекам.

Все-таки он – трус. Трус. Арр – прав. Он побоялся спросить… побоялся, потому что и так знал ответ… Он – Коста – виновен…"

"Виновен, виновен, виновен.

Яркая вспышка разрезала небо напополам, пронзив бушующее море. Коста закрутил тубус вокруг себя, вращая в воздухе все быстрее и быстрее, и – швырнул с обрыва что есть силы. Волны сожрали подношение с яростным ревом.

Он качнулся под порывами ветра, но устоял – на самом краю. Распахнул рот и… закричал от ярости, запрокинув голову в черное небо:

– А-а-а-а-а…. А-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а…

* * *Сколько он провел на скале Коста не помнил, но вымок насквозь.