Печать мастера. Том 1

Положил старика рядом с мастером и поделил тряпки на двоих – знобило обоих, и оба то пылали так, что горячие угли, то тряслись от холода.

“Не жилец” – сказал “мастеровой”.

В трюме завозились – кашлянули и задвигались. Коста напрягся, прислушиваясь. И расслабился только тогда, когда все стихло.

Спать сегодня он не собирался.

* * *Коста думал всю ночь. Привалившись спиной к стене, вздрагивая от каждого шороха.

Вспоминал, закрыв глаза, как заносят ведра с кашей, потом – очереди и раздача. Потом ведра с водой. Плетения тишины снимают с двери именно в этот момент.

Если бы он, Коста, торговал бы людьми, чего бы он хотел? Выслеживал бы, ловил, вез, выставлял на торги, чего бы он хотел?

Фениксов. Он бы хотел фениксов.

Вчера он выспросил у соседа-по-углу всё, что мог и про торги, и про то, почем “живой товар” на рынке.

– С-с-с… сколько, – спросил он четко, откашлявшись, – сколько стоит женщина? На аукционе… в Аль-джамбре?

– Около трех фениксов, – «мастеровой» удивленно повернул голову в его сторону. – Если «простая» и такая, – он слегка кивнул на другой конец трюма. – Сир здесь нет. Если круг хотя бы выше четвертого – можно продать, как жертву на алтарь. Там от восьми золотых дадут. Но тут таких нет.

– Мужчины?

– По-разному, – «мастеровой» пожал плечами. – Зависит от того кто, что умеет… Вот те, могут уйти за семь, – он кивнул в сторону четырех бугаев. – Я, – он криво усмехнулся, – хорошо, если дадут два или три в таком состоянии…

– Но мужчина стоит дороже, чем женщина? – уточнил Коста.

– Обычно – да. Мальчики… – тихо продолжил сосед, глядя на Косту, – особенно красивые, стоят выше… если красивые и нетронутые… от восьми фениксов… новые игрушки редки…

– Я – красивый? – хрипло уточнил Коста.

– Обычный, – отрицательно помотал головой «мастеровой». – А вот этот, – кивнул он сторону тощего, длинного и как-то по девчачьи стройного мальчишки в другом конце трюма, – ещё может, если отмыть…

– Дети? Старики?

…

Коста очнулся, вздрогнув от шума – кто-то встал, завозился в дальней части трюма и пошел в нужник.

Не-эти-четверо, – напрягся Коста. – Только не-эти-четверо-прошу-Великий. Только не сюда.

Мастер резко вздохнул, дернувшись, и Коста подполз ближе – очнулся? Нет, показалось. Просто Наставника опять бросило в холод и зазнобило.

«Прощайся, у многих не было и этого»."

"Прощаться Коста не собирался. Как и сдаваться. Как и лезть больше на рожон прямо в лоб. Он пощупал ребра – всетаки похоже треснули, разбитую губу в утренней драке, и нашел взглядом темный угол в другой части трюма, который отвоевала себе четверка бугаев – лучшее место у окна.

Если бы Мастер пришел в себя, он бы договорился. Нашел слова. Заболтал, убедил бы, соврал, обманул, запутал… но договорился бы.