Мастера детектива. Выпуск 1

Толстая женщина в черном пальто сновала взад и вперед по пустому залу, вытирая столы, и, делая вид, что поглощена своей работой, слушала, о чем мы говорим.

– Алло? Оно белое, подкладка в крупных цветах, – сказала женщина на другом конце провода. – С небольшим стоячим воротничком. Есть марка магазина: «Франк–сын. Улица Пасси».

Я устало кивнула головой, давая понять Рекламной Улыбке, что, возможно, это мое пальто. Как бы придавая мне мужества, он сжал мне плечо и спросил в трубку:

– А в карманах ничего нет?

– Что вы, я не осмелилась рыться в карманах.

– Ладно, а теперь все–таки поройтесь.

Наступило молчание. Казалось, что эта женщина стоит рядом, так ясно я слышала ее дыхание, шелест бумаги.

– Есть билет на самолет «Эр–Франс», вернее, то, что осталось от него.

Вроде обложки от книжечки, представляете? А внутри листки вырваны. На обложке стоит фамилия: Лонго, мадемуазель Лонго.

– Билет из Парижа?

– Из Парижа–Орли в Марсель–Мариньян.

– А число стоит?

– Десятое июля, 20 часов 30 минут.

– Вы уверены?

– Я умею читать.

– И все?

– Нет, есть еще какие–то бумаги, деньги и детская игрушка. Маленький розовый слоник на шарнирах. Если надавить снизу, он вроде шевелится. Да, маленький слоник.

Я всем телом навалилась на стойку. Рекламная Улыбка, как мог, поддерживал меня. Забинтованной рукой я делала ему знаки, чтобы он продолжал, что нужно продолжать, что я чувствую себя хорошо. Он спросил:

– А что из себя представляют остальные бумаги?

– Да неужели этого недостаточно, чтобы она узнала свое пальто? Что вы хотите там найти, наконец?

– Вы ответите мне или нет?

– Да здесь много всего, даже не знаю… Есть квитанция гаража.

– Какого?

– Венсана Коти в Авиньоне, бульвар Распай, счет на 723 франка.

Число то же самое – 10–е июля. Чинили американскую машину – я не могу разобрать марку – под номером 3210–РХ–75.

Рекламная Улыбка сперва повернул голову к окну, чтобы посмотреть номер «тендерберда», но с того места, где мы стояли, его не было видно, и он вопросительно взглянул на меня. Я кивнула в знак того, что номер тот самый, и оторвала ухо от трубки. Я не хотела больше слушать. Мне удалось добраться до стула, и я села. Дальнейшее я помню очень смутно. Я чувствовала себя опустошенной. Рекламная Улыбка продолжал еще несколько минут разговаривать по телефону, но уже не с женщиной, а с каким–то автомобилистом, кажется, немцем, который остановился здесь, чтобы выпить с семьей по рюмке вина. Рекламная Улыбка с трудом объяснялся с ним.

Потом он вдруг оказался рядом со мной и сжимал ладонями мое лицо. Я не помню, как он подошел, у меня в сознании вдруг что–то оборвалось. Всего лишь на одно мгновение. Я попыталась улыбнуться Рекламной Улыбке. Я видела, что это его немного успокоило. Мне казалось, что я знаю его давным–давно.