Маскарад любовных утех

В конце концов опустошил в одиночку целую бутылку и заснул.

Когда он проснулся, часы показывали обеденное время. Фроловой не было дома. Кутузов отругал себя за глупость – ему не следовало ночевать у Ксении, осторожно покинул ее особняк и никем не замеченный вернулся к себе. До сих пор Андрей никогда не терял самообладания и был крайне удивлен своим нервным срывом. Дома его встретила Тамара Федоровна и начала задавать вопросы, упрекать.

– Что сказал Константин Васильевич? Почему ты вечером не позвонил мне, не предупредил, что не приедешь? Я очень волновалась.

У Кутузова болела с похмелья голова, в желудке кошки играли в футбол, нервы не выдержали, и он заорал:

– Отстань! Отвалите все! Надоели!

Потом он грохнул дверью кабинета, рухнул на диван и заснул. Разбудил его тихий голос Тамары Федоровны.

– Дюшенька, съешь куриный бульончик.

Андрей Николаевич сел, увидел заплаканную кормилицу с тарелкой в руках. А она продолжала:

– Не волнуйся, все уладится. Скушай горячего, я тебя люблю, мой мальчик."

"Кутузов неожиданно ощутил себя первоклашкой, который, принеся из школы двойку, бежит на кухню, чтобы поплакать на плече у доброй, все понимающей няни, и непроизвольно всхлипнул. Затем схватил суп и, быстро орудуя ложкой, вывалил своей Матате правду: про визит к милицейскому начальнику и его последние слова; про свои отношения с Фроловой и ночной разговор с ней; про страх за Кутю; про то, что изо всех сил прогоняет от себя мысль о виновности девочки в убийстве матери и гостей на празднике.

Николаева гладила его по голове и повторяла:

– Все утрясется, перемелется.

Минут через сорок Андрей пришел в себя, умылся и сказал Тамаре Федоровне:

– Что со мной случилось? Вел себя как баба и с тобой сейчас, и с Ксюшей вчера – плакал, глушил коньяк, жаловался. Вспомнить не могу, что нес! Надеюсь, Ксения не придала значения моему бреду. Извини, Матата.

Та прикинулась непонимающей.

– За что прощения просишь? Ты съел суп, и все.

Кутузов поцеловал ее и стал звонить Ксении. Но та не отвечала. Он вновь задергался: дома Фроловой нет, в кондитерской тоже, в кафе отвечает помощница, которая не знает, куда подевалась хозяйка.

Около семи вечера с ним соединился Константин Васильевич.

– Хорошая новость. Ольга не виновата в смерти людей на празднике.

– А ты сомневался? – окрысился Андрей Николаевич.

– Работа такая, – ответил милиционер. – Я и мать родную подозревать стану, если понадобится. Спи спокойно, у нас есть признание убийцы.

– И кто же отравил народ? – вскричал Кутузов. – Ты обязан мне правду сказать!

– Ксения Фролова, – после небольшой паузы ответил Константин Васильевич. – У нее была связь с Арсением Никитиным. Банальная ситуация – любовный треугольник. И один угол решил убить другой, чтобы заполучить мужика.