Маскарад любовных утех

 – Она подралась с девчонкой, которая говорила ей гадости. В анонимках ложь! Побеседуй с Надеждой Кисловой и Мариной Бородулиной, уверен, именно они кляузы без подписи строчат. Рыба мне на шею вешалась, а я ее бортанул, теперь баба мстит.

– Разберусь, – пообещал Константин. – Но рот людям не заткнешь. Вели своей девчонке сидеть тихо, ни с кем в школе не скандалить, керосин в огонь не лить.

Андрей Николаевич поговорил с Кутей, она пообещала держать себя в руках.

А спустя недолгое время на празднике, посвященном дню рождения «Крота», погибли Варфоломеевы, Никитины и Прокофьева. На следующий день Константин Васильевич опять вызвал вечером Кутузова на встречу и сказал ему:

– Андрей, дело плохо. Опрошенные моими ребятами жители «Крота» в один голос твердят: «Эклеры отравила Кутя. Девчонка в школе кричала, что яд всем даст».

– Ложь! – вскипел Кутузов. – Они вспоминают давнюю ссору школьниц, во время которой Оля в запальчивости брякнула чушь. Не обращай внимания на сплетников.

– Не могу игнорировать их показания, – заявил приятель. – Погибло несколько человек, дело на контроле у высшего руководства. И если Ольга виновата, я ее отмазывать не стану.

Андрей Николаевич помчался домой. Но по дороге позвонил Ксении и предупредил:

– Мне очень надо с тобой поговорить. Прости, что разбудил, но дело важное, касается Кути.

– Жду тебя, – ответила Фролова.

Тогда Клава уже работала в доме Кутузова гувернанткой, но Андрей с ней пока никаких отношений не завел, встречался с Ксенией…

Тамара Федоровна запнулась. Затем объяснила:

– Извините, мысли расползаются, трудно спокойно о тех днях вспоминать, не получается последовательно события излагать. Надо бы вам про то, как у Клавы с Андрюшей отношения начались, рассказать… Ладно, об этом позже. Сначала про Фролову договорю.

…Андрей Николаевич рассказал любовнице все, что услышал от Константина Васильевича. Он был сильно взволнован. Фролова впервые видела его в состоянии почти истерики. Кутузов растерянно повторял:

– Не знаю, что делать!

– Оля знает, что мы с тобой друг друга любим? – спросила Ксения.

– Я не обсуждаю с девочкой-подростком личную жизнь, – огрызнулся любовник.

– Кутя могла догадаться, – гнула свою линию Фролова, – и решила навредить мне. Давай рассуждать логично. Если люди умерли, поев пирожных, кого можно заподозрить в первую очередь? Того, кто приготовил эклеры, или того, кто их принес.

– Не смей делать из девочки серийную убийцу! – заорал Кутузов. – С ума сошла? Мне и так плохо. Все отдать готов, чтобы Олю преступницей не считали! Она не виновата!

– Нет, нет, Кутя не виновата, – повторила за ним Фролова, наливая любовнику фужер коньяка. – Вот, возьми, успокойся.

Андрей Николаевич залпом выпил спиртное и снова наполнил бокал.