Чужая маска

Поднимите руки, у кого в работе есть хоть одно оперативно-поисковое дело? Такое, как полагается, чтоб снаружи корочки с номером, а внутри бумажки правильные подшиты. Ладно, не старайтесь, мускульную силу не тратьте зря, знаю, что у половины из вас таких дел нет. Работу вы ведете, а бумажки писать вам лень или время выкроить не можете, а ну как проверка нагрянет? Кому вы там будете объяснять, что вы хорошие, но ленивые? Короче, тем, кто вчера тут сидел, я все это уже сказал, теперь ваша очередь. Садитесь за столы и занимайтесь писаниной. Через два часа, это, стало быть, в 12.30, Каменская и Коротков будут отчитываться по делу Параскевича. В 13.30 жду Лесникова и Селуянова с материалами по взрыву в банке. В 15.00 ровно Доценко, Селуянов и Коротков поведают мне душераздирающую повесть о том, как они пытаются поймать подонка, который убивает и насилует мальчиков. В 19.00 все бумажки, про которые мы тут с вами разговоры разговаривали, должны быть у меня на столе. В 21.00 принесете мне все оперативные дела, которые должны выглядеть как конфетки. Еще раз повторяю, из здания, или, чтоб вам было понятно, из расположения части, отлучаться нельзя до 10.00 завтрашнего утра. Домой спать пойдет только Каменская, приказом министра предписано женщинам на ночь не оставаться. Если кому-то позарез куда-то надо, придете ко мне, вызвоним из дома кого-нибудь на замену, только после этого поедете. Приказ есть приказ – тридцать процентов личного состава должно находиться в расположении части. Вопросы?

Сам Гордеев был бледным и уставшим. Настя знала, что с вечера пятницы он отсюда не уходил, разбил весь личный состав своего отдела на три группы, составил график дежурств, но сам бессменно сидел в своем кабинете. В нем же и спал, доставая из стенного шкафа раскладушку, подушку и одеяло. Настя понимала, что острой необходимости в этом не было, обстановка в городе была совершенно обычной, без особого напряжения, и Виктор Алексеевич вполне мог бы бдеть по очереди со своим заместителем Павлом Жереховым. Но точно так же Настя понимала, что уйти домой полковник Гордеев не может. Ну не может, и все тут. И не потому, что его кто-то не пускает. Сам не может. А вдруг, не дай бог, что случится? Вдруг, не приведи господь, кандидата в депутаты какого-нибудь грубо выставят из когорты живых? Или взорвут избирательный участок, как обещали в многочисленных пропагандистских листовках, распространяемых с целью сорвать выборы. Или еще что-нибудь…

В свой кабинет Настя вернулась вместе с Юрой Коротковым.

– О, сейчас кофейку на халяву выпью, – потирая руки, сказал довольным голосом Коротков, усаживаясь за свободный стол.