Машина страха

Всегда по-разному… Родион Георгиевич, так я могу надеяться?

Что мог сказать чиновник сыска опечаленному редактору «Ребуса»? Ну не просить же возродить ребусы на страницах журнала. Ванзаров сказал, что надеяться можно. Но на что именно, не стал уточнять.

Он слишком спешил.

39

Электрический разряд оставил на фотобумаге неизгладимый след. Погорельский рассматривал белый контур с иголками, похожий на корень волшебного растения, с интересом папуаса, впервые увидевшего зеркало.

– Феноменально! – пробормотал он, держа еще сырую бумагу кончиками пальцев. – Такие невероятные различия! При фиксации ваших мыслей и этого господина ничего общего… Как же это понимать? В чем тут загадка?

Аполлону Григорьевичу стало стыдно. Как ученому, который вздумал пошутить над другим ученым, а шутка обернулась глупостью. Философский камень оказался куском канифоли.

– Не стоит сравнивать, Мессель Викентьевич, – сказал он. – Мой результат – скорее случайность.

Погорельский бережно положил снимок на лабораторный стол.

– В этом вся трагедия. Если метод дает столь различные результаты, значит, он неверен… В нем какая-то ошибка…

Обычное сострадание не было чуждо криминалисту. Шутка затянулась и теперь несла откровенный вред. Но признаться Лебедев не мог. Да и как признаться, что подменил снимки на фривольных девиц? Он знал, как загладить вину.

– А давайте завтра попробуем повторить по методике Наркевича-Иодко? – сказал он. – Обещаю исключительно интересных персонажей. Мысли оставим в покое, займемся электрическими отпечатками рук. Согласны?

Уговаривать доктора не пришлось. Он выразил полный восторг по поводу такого научного эксперимента.

– Чьи же руки будем электрофотографировать?

– Завтра узнаете, будет сюрприз.

– Чиновники Департамента полиции – это так любопытно! – Погорельский уже пребывал в мечтах.

Лебедев не стал раскрывать, что эти руки умеют куда больше, чем составлять записки и делать отчеты. Руки что надо…

– Лучше поясните: как вы не заметили, что мальчишка в себя выстрелил? – спросил он.

Погорельский трагически схватился за лоб.

– Ужасно! Глупо! Зачем? Такой милый юноша… И вдруг такое… Но ведь как уследить, когда на сеансе все чувства устремлены к неведомому? Когда ты всматриваешься во тьму и не знаешь, что явится в следующий миг. Не уследить за теми, кто за столом. Да и зачем?

– А кто у вас там стучал? – Аполлон Григорьевич постарался скопировать безмятежную и хитрую интонацию Ванзарова, но остался недоволен: совсем не тот результат.

– Силы, что пожелали войти в общение! – энергично ответил доктор. – Мы мало что знаем о них. Самая большая тайна нашей эпохи! Они говорят при помощи стуков…

– Что за стуки? Опишите…

Возникло некоторое затруднение.