Машина страха

– Чтобы не скрывать, объясните, чем на самом деле занимается Иртемьев, – сказал Ванзаров и добавил: – И что за аппарат изобрел?

– Иона Денисович всегда интересовался… – Прибытков запнулся, – самыми темными аспектами спиритизма…

– Неужто практиковал черную магию? – не удержался Ванзаров.

– Научный спиритизм отрицает колдовство. Но есть вещи, которые не следует переходить человеку…

– Будьте добры, конкретные факты.

Каждое следующее слово давалось Виктору Ивановичу с большим трудом. Но деваться было некуда.

– Иртемьев пытался говорить с душами только что умерших…

– В мертвецких время проводил?

– Договорился с доктором Максимилиановской лечебницы, тот пускал его к скончавшемуся пациенту… Иртемьев делал то, чего ни один спирит себе не позволит: проводил сеанс над телом… И, кажется, пытался вернуть душу назад…

– Насколько успешно?

Цинизм или равнодушие чиновника сыска к таким чувствительным предметам не имели границ. Прибытков испытывал ни с чем не сравнимые муки. Но цель была великая."

"– Не могу знать, – ответил он. – Иона Денисович мне не докладывал… Но это все в прошлом. Нечто новое началось полтора года назад после его возвращения из Парижа.

– Только точные факты, – сказал Ванзаров.

– Факты в том, что Иртемьев начал разрабатывать некий прибор, смысл которого хранил в глубокой тайне. Ни его жена, ни шурин Хованский, ни тем более мы с доктором Погорельским так ничего и не узнали… Точно известно, что он развивал идею доктора Барадюка о фиксации мыслей. Но что именно – тайна.

Виктор Иванович выговорился до дна. Это было очевидно.

– Логично предположить, что результатом испытания этого прибора стало самоубийство Сверчкова? – спросил Ванзаров.

Ему ответили пожиманием плеч.

– Все, что знал, изложил вам… Прошу вас, Родион Георгиевич, не рушить труды стольких лет из-за одной… – Прибытков хотел сказать «паршивой овцы», но сдержался. – Остальное вам может раскрыть только Иртемьев…

Ванзаров развернул к нему лист.

– Это план рассадки участников сеанса, – сказал он. – Где мог находиться прибор, чтобы попасть в Сверчкова?

– Я не знаю, – печально ответил Виктор Иванович. Он обдумывал свой поступок, и переживания грызли его.

– Почему на ваших сеансах соблюдается один и тот же порядок?

– Правило треугольника… Медиум во главе. – Прибытков указал на фамилию Иртемьева и переместил по линии палец на Клокоцкого: – Сенситив в этом углу, напротив него – магнетизер, то есть очень сильный сенситив.

Мадемуазель Волант, к прочим достоинствам, оказалась магнетизером.

– На сеансе всегда раздаются такие щелчки?

– Звуки, какими общаются с нами, чрезвычайно различны… Здесь нет и не может быть правильного и неправильного.