Машина страха

 – Заждалась…

Не спрашивая, с чего вдруг его ждали, Ванзаров представился.

– Ваш супруг служил вместе с капитаном 1-го ранга Прибытковым, – добавил он, успев заметить на снимке морских офицеров знакомое лицо.

– Служил, – мадам вдохнула. – Пока с ума не сошел.

Этот печальный факт, вероятно, имел отношение к спиритизму или журналу «Ребус». Одно из двух.

– Мадам Рейсторм, позвольте… – только начал Ванзаров и был одернут.

– Да что ты, юнга, мадамкаешь… Обращайся просто, как положено: Елизавета Марковна.

Среди разнообразных и не всегда ласковых прозвищ Ванзарова появилось новенькое: юнгой его не называли даже в гимназии. Даже дома, когда заставляли надевать ненавистную матроску и детскую бескозырку. Нельзя описать, как ему было приятно.

– Благодарю, Елизавета Марковна… Позвольте узнать, как часто вы наблюдаете за каналом…

На него махнули рукой, жилистой и крепкой.

– Не хитри, юнга… Скажи прямо: по душу Иошки пришел?

Осведомленность дамы была чрезмерной. Даже для свидетеля с сильным биноклем.

– Вы в чем-то обвиняете господина Иртемьева? – аккуратно спросил он.

Мадам Рейсторм погрозила кулаком.

– Обвиняю!

– Позвольте узнать, в чем именно?

– Загубил, подлец, мою дорогую Серафимушку, – ответила она, дрогнув слезой. – Мою племянницу милую. Все через нее получил: и деньги, и положение, и даже квартиру эту. По заграницам катался, ни в чем себе не отказывал. На всякие глупости деньгами сорил. Мысли он в Париже фотографировал! Экая дурь… Серафимушка все терпела… И как отплатил? Заморил до смерти! Год траура для приличия вытерпел и женился на молоденькой дуре… Ну ничего, поплатится за все… Авдотья, внучка моя двоюродная, тоже, бедняжка, натерпелась от него… Грядет час расплаты… У нее теперь сила значительная… Она тебя прислала?

Было соблазнительно заработать кредит доверия. Но Ванзаров предпочитал не жульничать, когда в этом не было большой необходимости.

– Полагаете, Серафима Павловна была убита?

Старуха прорычала морским львом. Оказалось, горло прочистила.

– Что тут полагать… У Симушки сердце было слабое, только дунь – и нет ее… Много ли надо.

– Тем вечером, когда умерла мадам Иртемьева, вы видели что-то подозрительное?

– Видела… Все видела, – проговорила Рейсторм и направила бинокль в окно. – Все как на ладони…

– Мне крайне важно узнать… подробности, – сказал Ванзаров, пытаясь вспомнить, нет ли в морском языке специального выражения для фактов. Узлы, что ли? Нет, не узлы.