Машина страха

– Позвольте я отвезу вас к вашим родственникам, мадам Иртемьева, – сказал Ванзаров. Когда надо, он мог быть чрезвычайно любезным. Редко, но мог.

– Нам некуда ехать, – ответил Афина, промокнув носик. – У нас с Верой нет родных…

Компаньонка, которая держалась за хозяйкой, оказалась ее сестрой. Что объясняло некоторое сходство. А заодно и то, почему мадам Иртемьева позволила находиться в своем доме молодой девушке, не менее симпатичной, чем она. Только немного прихрамывающей. В некоторых обстоятельствах хромота не имеет существенного значения.

– У вас есть средства? – спросил Ванзаров, как настоящий джентльмен.

– Иона швырнул несколько купюр, – ответила Афина. – Ненадолго хватит.

Видимо, купюры были крупными. Или барышня не представляла, как дорого жить в столице. Что говорить: простой бутерброд с колбасой – десять копеек! Чистый грабеж. Хотя не так далеко, на Никольском рынке, сколько угодно мест, где наесться можно за копейку. Вот только чистеньким барышням там делать нечего. Да и кормят таким, что лучше не знать: там кишки третьей варки – деликатес.

Бросать девушек на темной улице не в правилах сыскной полиции. Отобрав саквояж с чемоданом, Ванзаров приказал следовать за ним. До гостиницы «Виктория» было так близко, что дольше извозчика искать.

Отойдя достаточно далеко, Ванзаров обернулся на грохот подъезжавшей пролетки. Судя по величественной фигуре, что соскочила с подножки, а более по запаху сигарильи, который ни с чем не спутаешь, явился Лебедев. Приставу Вильчевскому следовало набраться мужества."

"Разместив дам в гостинице и обещав заглянуть завтра, Ванзаров вернулся на Екатерининский канал. Около дома уже стояла санитарная карета, городовые топтались у парадной. Окна квартиры светились, кроме гостиной, где шторы остались задернуты. Приставу наверняка было нелегко. Когда Аполлон Григорьевич был занят осмотром тела, он не стеснялся показывать самые дурные свойства своего характера. Особенно в такой поздний час. Ванзаров подумал, что будет там лишним.

Он вышел на Садовую и почти сразу оказался у дома, где снимал квартиру на служебное жалованье. Можно считать, по соседству с Иртемьевым и гнездом спиритизма. Развязав галстук, скинув жилетку и сюртук, Ванзаров распахнул окно, выходившее в сад князей Юсуповых. Холодный воздух влетел лавиной и сник. Придвинув стул, Ванзаров устроил на подоконнике ступни вытянутых ног и посмотрел в ночное небо. Небо было сумрачно, без звезд. Сад шуршал голыми ветвями. Улица затихла, снизу долетал перестук редкой пролетки. Пора отправляться в мысленные дебри. Там Ванзаров бродил в одиночестве.

Служа в сыскной полиции, меньше всего он представлял, что сражается со злом. Зла было слишком много, а проявления его разнообразны.