Маруся и близнецы

Близнецы болтали, но старались касаться только нейтральных тем. Тщательно обсудили прекрасную погоду, которая стоит уже неделю подряд. Посетовали на ворон, которые приносят на крышу дома свою добычу и по утрам за нее дерутся, мешая спать. Немного поспорили о том, кто будет поливать мамины помидоры и собирать ягоды.

Спохватились — и поставили перед Марусей целую миску желтой клубники.

Самой редкой и самой вкусной, ее любимой. У нее загорелись глаза, и она даже съела почти половину, прежде чем очнулась:

— А вам?

Макар с Никитой переглянулись и в два голоса заверили, что совсем-совсем не любят желтую клубнику.

Вот только Маруся помнила, что в детстве они ее обожали и всерьез обиделись в тот раз, когда она объела грядки в одиночку и потом еще свалила на них.

— Мы посмотрели твою машину, — небрежно бросил Никита, выливая на сковородку остатки теста. — Там ерунда была полная, она уже на ходу.

— Может, и телефон восстановите? — не выдержала Маруся."

"— Я могу подключить к своему ноуту, — тут же отозвался Макар. — Но они синхронизируются. Ты уверена, что хочешь оставить весь свой архив у меня?

Маруся только фыркнула, доедая невероятно сладкую и пахнущую летним полднем клубнику.

— Тогда поеду после обеда, — сказала она, снова опуская глаза.

Смотреть на них, загорелых, полуобнаженных, таких же наглых, что и вчера — и помнить, как их руки касались ее так настойчиво, так нежно, так сладко — было невыносимо стыдно.

Даже когда Макар просто передвигал сахарницу поближе к себе, она вздрагивала от того, как его пальцы обнимали ее фарфоровый бок и слегка поглаживали выпуклые цветы.

А когда Никита, закончив с блинами, прошел за ее спиной, на мгновение окунув в свой горячий мужской запах, она до побелевших костяшек стиснула свою чашку, чтобы удержаться от порыва вдохнуть этот запах глубже.

Но все, что было между ними — осталось в пахнущей хвойным маслом полутьме бани. Сейчас были блинчики, кофе, болтовня о погоде и — букет ромашек на коленях.

— Мы сегодня хотели на лодке прокатиться к дальнему острову за излучиной. Грибы там пособирать, позагорать. Хочешь с нами? — предложил Никита.

— Нет! — почти истерически выкрикнула Маруся, мгновенно нагородив в своей голове фантазий о том, что они втроем будут делать на пустынном острове. — Я хочу домой!

— Зачем? Нас до поздней ночи не будет, отдыхай, купайся, завтра поедешь, — как будто не заметив ее реакции, сказал Макар.

Она заколебалась. Она уже заметила, краем глаза косясь в окно, что близнецы повесили у пруда под сосной новенький гамак и успела пожалеть, что не придется поваляться в нем с книжкой и бутылкой холодного лимонада.

— Серьезно, Марусь, — Никита вновь прошел мимо, и тепло его тела окутало ее, вызвав нервную дрожь.