Призраки Марта

– Пацану своему сочувствуй!

Они схлестнулись взглядами: его – темно-синие глаза отца, и ее – светло-зеленые матери.

– Пусти, – прошипела Вита и резко дернула свою руку. – Пусти, кому говорят.

Март разжал пальцы, и она по инерции чуть не полетела с дивана на пол; гневно сверкнула глазами.

– Как ты стала Шкипером?

– Захотела все изменить. – Сестра оскорбленно потерла запястье, хотя на нем не осталось и следа: он тщательно соизмерял силу. – Думала, ты тоже хочешь. Кровь Викандеров открывает многие двери, – и многозначительно обернулась в сторону выхода. Это он уже понял: защита не сработала, признав в Вите кровного родственника. – А имя нашего отца порой творит чудеса. Тебе известно, что сопротивление было и до меня. Благодаря фамилии и уровню дара меня быстро приняли в его ряды. Потом приблизил к себе главный. А после его смерти я заняла это место. Все, конец истории.

– То есть твои люди знают, кто ты? – Март вычленил главное.

– Конечно. – Она дернула плечом. – Но только те, кто не болтает. Можешь не беспокоиться. – Он и не беспокоился, тем не менее ощутил некоторую досаду от того, что сестра добилась этого места благодаря имени их отца. – Что? – Та по обыкновению прочла, о чем брат подумал. – Считаешь, что нечестно прикрываться фамильным именем? Вит, ты как был романтиком, так и остался. – Она подалась ближе, расширив глаза для пущей выразительности. – На войне все средства хороши. А мы, брат мой, на войне.

Забытое имя неприятно резануло слух.

– Меня зовут Мартин, Март – как тебе больше нравится.

– Что? – Вита часто заморгала и даже отсела подальше. – Вит, ты шутишь сейчас, да? Одно дело – при всех. Другое – наедине.

В ее глазах читалось полное непонимание и едва ли не обвинение в предательстве. Март спокойно ответил на этот взгляд.

– Виттором я был восемь лет, а Мартин – уже шестнадцатый год. Это мое имя. И это я. Имя не делает меня кем-то другим – не твоим братом или не сыном нашего отца.

У сестры даже ноздри раздулись от злости. Она сложила руки на груди и резко отвернулась.

– Март, значит, – проворчала недовольно и замерла. Точно как в детстве.

– Будешь дуться? – поинтересовался Мартин.

Сестра фыркнула.

– Вот еще."

"Уже прогресс: ребенком она еще и не разговаривала с «обидевшим» ее братом.

Он подался вперед, уперев локти в колени.

– Тогда объяснишь, зачем эти проверки? Жиль? Ящики с камнями?

Вита все еще смотрела на него из-под нахмуренных бровей и не разнимала скрещенных рук. Тем не менее ответила:

– Откуда мне было знать, на чьей ты стороне? В деньгах не нуждаешься, приехал в столицу, снял дом, заводишь знакомства, обживаешься. Может, ты принял режим короля и доволен жизнью, протираешь тряпочкой серьгу, чтобы блестела поярче… – Ее лицо издевательски скривилось.