Марш обреченных

Ты себе представить не можешь, что это за проблема. Подполковник Сухорук, твой отец, был великолепным контрразведчиком, но занимаясь делом об убийстве полковника Мухамедшина, бывшего крупного чиновника узбекского министерства обороны, он натолкнулся на деятельность группы Мюррея. Это его и погубило. И нашего генерала тоже. Надеюсь, теперь ты понимаешь, о чем идет речь?

Я временно замолкаю, переводя дух, и только тут замечаю, что в пылу разговора перешел на «ты».

– Видит Бог, я сказал тебе все и гораздо больше того. Теперь твоя очередь говорить. Извини, времени на раздумывание больше нет.

– Даже так? – Георгий уже совсем очухался и вполне владеет собой. – В противном случае вы меня убьете?

Похоже, особенного страха он не испытывает. Пусть интересуется в порядке ознакомления. Я страдальчески морщусь, слушая эту детективную муть.

– В любом случае утром ты будешь возвращен в мир. Максимум, что с тобой может произойти, ты не сможешь вспомнить, что с тобой происходило сегодня. Как говорится, издержки производства. Извини.

– А минимум?

– Ты помогаешь нам в деле, за которое погибли дорогие нам и тебе люди.

Молчание. Минута. Еще одна минута. Еще одна. Поверит или нет? Только бы поверил!"

"– За несколько дней до смерти отец прислал мне письмо, в котором просил передать свои материалы генералу Рыбакову. Когда я приехал в отпуск, на похороны отца, оказалось, что генерал тоже мертв. Пару раз ткнулся в этот чертов дом, хотел поговорить с вдовой, спросить совета, ну и сами знаете…

– Слава Богу, что это были мы, Георгий. Могло случиться иначе. Дом был под наблюдением.

– Материалы в тайнике на нашей даче.

– Когда мы можем туда поехать?

– Как скажете. Хоть сию минуту.

Глава 23

Получилось! Черт возьми, получилось! Я готов плясать от радости, как ребенок, но вряд ли подобает майору выкидывать коленца перед младшим сержантом. Как говаривал в свое время Николай Михайлович Рыбаков: «Запомните, товарищи офицеры, генералы не бегают. В мирное время это вызывает смех, а в военное – панику». Правда, выдвигаемый им тезис не мешал ему бегать кроссы наравне с нами, вчерашними и позавчерашними выпускниками самых веселых военных училищ Союза. Однако я о другом.

– Георгий, есть небольшая загвоздка. Как ты думаешь, чем сейчас занимаются твои сопровождающие? Мне почему-то кажется, что у них сейчас далеко не самое радостные часы жизни.

– Это верно. – кивает Сухорук – Они наверняка с ног сбились.

– Тогда, неплохо бы с ними как-то связаться? Успокоить коллег.

Взгляд Георгия полон недоумения. Кажется, он до сих пор в глубине души чувствует себя нашим пленником.

– У тебя запасной вариант экстренной связи отработан? – задаю я наводящий вопрос. – Может быть стоит позвонить кому-то из твоих друзей? Известить, что ты вне опасности.