Марш экклезиастов

Это трудно объяснить, это надо видеть и чувствовать: когда палящее солнце и светлые стены, а тени густые. И небо тёмно-синее, как в горах.

— Иди, — сказал отец и подтолкнул меня в плечо. — Иди. И не бросай мать, слышишь? Ни при каких обстоятельствах не бросай мать.

Брюс сделал постоянный проход до Марселя, и мы ушли: я, маменька, Ирочка, Хасановна, Петька и Армен (рано вам ещё, Диоскуры, сказал отец, готовьтесь, зубрите матчасть…), и шесть человек эронхаев, их прикомандировал к нам Шаддам — на всякий нехороший случай. А навстречу нам пробрался Отто Ран. Он довольно высокопарно высказался на тему, что рыцарь — хранитель Грааля не может остаться в стороне, когда последняя битва и так далее.

Что меня удивило — с отцом остался Толик, и никакие попытки наставить его на путь истинный успеха не имели. Он упёрся, как классический среднеазиатский ишак, всеми четырьмя копытами: да, дети, да, тяжело — но если этот мир оставить таким, каков он есть, то лучше бы тем детям было на свет не появляться. Нет, нет и нет. А хороший инженер надобен в любой войне…

И ещё страшно хотел остаться Лёвушка. Коломиец его собирался даже пристрелить, так он всех достал, но Лёвушка сам кого хочешь пристрелит. Он сказал: в каждом мифе должен быть трикстер. Так пусть уж это буду я: культурный, образованный…

Но его всё-таки не оставили.

Уходя, я оглянулся последний раз. Отец стоял, подняв руку. Рядом сидела Нойда. За ними поднимался спиральный холм, на вершине холма чернело проклятое древо познания, а над всем этим разворачивался огненный клин набирающих высоту эронхаев…

Ирочка взяла Грааль с собой: во-первых, так распорядился отец, во-вторых, к Граалю очень подозрительно относился Коломиец: то есть ничего конкретного, но он ему не доверял: дескать, как только эта гнусная чашка появилась, так всё пошло наперекосяк. Но когда мы уже выбрались, Ирочка посмотрела внимательнее…

В общем, это была точная копия. Из прекрасной яшмы. Если всматриваться, можно было рассмотреть море, Фудзияму, летящего аиста, тонущий корабль и изящно склонённые стебли камыша. Но на подставке, снизу, я сначала нащупал, а потом рассмотрел вырезанные иероглифы:

Они шли полукругом. Я их переписал, потом долго сидел над словарём. Перевод звучал так: «Лошадь, которая обрела редкостное мужество, но была назначена пристяжной»… Поначалу я принял это на свой счёт.

Так я и ломал бы голову над очередной загадкой Грааля до сих пор, но в какой-то момент просто от отчаянья я взял и назвал эти иероглифы вслух.

Получилось: «Ма дэ ин чай на»…

Он посмеялся над нами!

(Я как-то спросил Ирочку: «А по-твоему, что такое этот Грааль?» Она сказала: «А ты что, сам ещё не понял?» Я сказал, что примерно вроде бы понял, но… Она захихикала, щёлкнула меня по носу и убежала.