Мисс Марпл

Он помолчал немного, подумал, потом спросил:

– Кто мог сделать это, по мнению Кемпера, раз уж на то пошло?

– Он не знает, – сказал Крэддок, – и не хочет гадать. Но вы сами знаете, что речь идет о крупном наследстве.

– Да, да, знаю. Наследство сыновья получат только после смерти Лютера Крекенторпа. А им деньги очень нужны, это правда. Но они не пойдут на убийство старика, чтобы добраться до денег.

– Пожалуй, не пойдут, – согласился инспектор Крэддок.

– Знаете, у меня свой взгляд на такие вещи, – сказал доктор Моррис. – Нельзя подозревать без достаточных оснований. Да, без достаточных оснований, – повторил он. – Но должен признаться, что все рассказанное вами меня потрясло. Мышьяк, и в больших дозах! Но я до сих пор не понимаю, почему вы обратились именно ко мне. Могу только уверить, что я раньше ничего не подозревал. Может быть, мне следовало бы призадуматься? Отнестись к желудочным заболеваниям Лютера Крекенторпа более серьезно? Но это было так давно!

Крэддок согласился с ним."

"– Сейчас мне необходимо узнать побольше о семье Крекенторп. Нет ли у них какого-либо наследственного душевного заболевания?

Глаза из-под густых бровей остро вонзились в Крэддока:

– Да, я вижу, в каком направлении работает ваша мысль. Так вот, Джошуа был совершенно нормальным человеком. Всегда и во всем поступал в соответствии с здравым смыслом, всегда был твердым как сталь. Его жена была несколько склонна к меланхолии. Умерла она вскоре после рождения второго сына. И я бы сказал, что Лютер унаследовал от нее некоторую неуравновешенность. В молодости он был вполне заурядным человеком, но не всегда ладил с отцом. Джошуа не любил его, и думаю, Лютера возмущало это и тяготило. И в конце концов подозрительность стала его навязчивой идеей, которую он принес в свою семью. Вы, верно, уже заметили, что Лютер относится к своим сыновьям с истинной, идущей из нутра, неприязнью. Дочерей он любил. И Эмму, и Эдит, которая умерла.

– А почему Лютер невзлюбил сыновей? – спросил Крэддок.

– Я знаю только, что Лютер никогда не чувствовал себя полноценным человеком и всегда горько сетовал на свое материальное положение. Он мог получать доходы с капитала, но не имел права распорядиться самим капиталом. И если бы он мог лишить своих детей состояния, то, очевидно, ненавидел бы их меньше. Но он бессилен, и это вызывает в нем чувство униженности.

– Так вот отчего он так радуется мысли, что переживет сыновей, – сказал инспектор Крэддок.

– Возможно. К тому же, в этом основная причина его скупости.

Новая мысль пришла в голову Крэддока.

– Наверное, он завещал кому-то другому свои сбережения? Это на него похоже.

– О да, хотя только богу известно, кому он мог завещать. Может быть, Эмме, хотя я сомневаюсь. И потом, у нее своя доля капитала от деда.