Мисс Марпл

– Люси избрала своей специальностью домашние дела. Но оставь пока Люси в покое, Седрик, я очень взволнована. Ясно, что полиция считает убитую женщину иностранкой и, возможно, француженкой. Седрик, ты не думаешь, что это Мартина?

IIКакое-то время Седрик смотрел на нее, будто ничего не понимая.

– Мартина? Но кто она, черт возьми? А, ты имеешь в виду Мартину?..

– Да. Ты не думаешь, что...

– Но какого дьявола это должна быть Мартина?

– То, что она прислала телеграмму, кажется очень странным, если подумать как следует. И приблизительно в то самое время... Не думаешь ли ты, что она, в конце концов, приехала сюда и...

– Ерунда! Зачем нужно Мартине приезжать сюда и сразу же отправляться в Длинный сарай? Для чего? Мне это кажется совершенно неправдоподобным.

– Значит, ты не думаешь, что мне нужно было бы рассказать это инспектору Бейкону? Или тому, другому?

– Что рассказать?

– Ну, о Мартине. О ее письме.

– Знаешь, не усложняй дело. Ты внесешь в него массу неуместной чепухи, не имеющей отношения к убийству. Между прочим, я никогда не был уверен в этом письме от Мартины.

– А я была.

– Дружище, ты всегда верила всяким небылицам. Мой тебе совет – сиди тихо и держи язык за зубами. Дело полиции опознавать их драгоценный труп. Я уверен, что и Гарольд скажет тебе то же самое.

– О, да. Гарольд, конечно, скажет то же самое. И Альфред тоже. Но я волнуюсь, Седрик. Я действительно волнуюсь. И не знаю, что я должна предпринять."

"– Ничего, – повторил Седрик. – Помалкивай. И никогда не лезь на рожон, – вот мой принцип.

Эмма Крекенторп вздохнула. Она медленно пошла обратно к дому, на душе у нее было неспокойно. Как только она подошла к дверям, из дома вышел доктор Кемпер, он уже начал открывать дверцу своей старенькой машины, но, увидев Эмму, остановился, минуту помедлил и пошел навстречу Эмме. Она машинально улыбнулась ему. Доктор Кемпер всегда быстро угадывал настроения.

– Что-нибудь стряслось? – спросил он.

Эмма уже привыкла полагаться на доброту и участие доктора. Он становился другом всех, с кем имел дело. И не только как лечащий врач. Ее не обманывала его наигранная бесцеремонность, она знала, что за ней скрывается доброта.

– Я волнуюсь, это правда, – призналась она.

– Ну, расскажите мне, что стряслось? Если не хотите, не надо.

– Я бы хотела рассказать. Кое-что вы уже знаете. Самое главное, я не знаю, как поступить.

– Я считаю, что вы здесь наиболее здравомыслящий человек. Так в чем же дело?

– Вы помните, я вам рассказывала о своем брате, убитом на войне?

– Он женился или хотел жениться на француженке? Вы это хотите сказать?

– Да. Почти вслед за тем, как я получила от него такое письмо, его убили. Мы никогда ничего не слышали о ней. Единственно, что нам стало известно, ее имя.