Скажи маркизу «да»

Рейф мысленно выругался и проворчал:

– Всю жизнь я только этим и занимаюсь, а вот сейчас…

И тут первая пуговица, наконец, проскользнула в петельку. Что ж, начало положено. Рейф снова скрипнул зубами. И подумал о том, что зубы его вот-вот начнут крошиться. Впрочем, одну-то пуговицу он уже расстегнул, так что осталось… Он посмотрел вниз. О боже, похоже, их там несколько тысяч! Взяв себя в руки, Рейф постарался сосредоточиться на выполнении задачи. Так, хорошо. Еще несколько пуговиц – и показался корсет. Рейф был хорошо знаком с женским бельем. Интересно, сколько же корсетов он видел?.. Несколько десятков? Может, больше? Но ни один из них не произвел на него такого впечатления, как этот.

И еще его окутывал запах фиалок. Дразнящий, ласкающий чувства, вызывающий ощущение тепла и безопасности… Вот только сейчас он вовсе не чувствовал себя в безопасности.

Если бы перед ним в этот момент была любая другая женщина, он бы уже овладел ею. Но, с другой стороны… Ведь если бы на месте Клио была любая другая женщина, он бы не желал ее так же сильно…

Его всегда тянуло к запретному. И Клио всегда ему нравилась. Но что в итоге? Сердце, стремящееся выпрыгнуть из груди, и страстное желание, которое невозможно удовлетворить…

Продолжая расстегивать пуговички, Рейф испытывал все муки ада. Он хотел ласкать ее, целовать, прижимать к себе и…

«Проклятье, Рейф, держи себя в руках!» – прикрикнул он на себя.

Он взялся за край ткани и дернул. Оставшиеся пуговицы рассыпались по ковру.

– Так получилось быстрее, – сказал он.

– Корсет – тоже! – взмолилась Клио.

О боже! Рейф сделал шаг назад, осмотрел узел и нашел конец шнуровки. Взявшись за тонкий шнурок, он решил, что держит в руке тонкую нить своего здравомыслия. Один рывок – и все рухнет.

Тем не менее он дернул за шнурок. Ведь он уже и так зашел слишком далеко. Обратной дороги все равно не было.

– Дыши! – скомандовал он.

Клио подчинилась и сделала глубокий вдох. А Рейф почувствовал, что теряет способность мыслить здраво.

– Так намного лучше. Спасибо. – Клио повернулась к нему, прижимая к груди корсаж расстегнутого платья. – Знаешь, до этой недели я уже много лет не пробовала торта. Любопытно, не правда ли? Если ты много лет в чем-то себе отказываешь, то потом можно убедить себя в том, что тебе этого и не хочется вовсе, правда?

Рейф убрал локон, упавший ей на шею.

– Думаю, это мне знакомо, – прохрипел он.

– Когда Пирс должен был вернуться из Антигуа, мама за несколько месяцев до этого начала морить меня голодом. Мне давали только кресс-салат и мясной бульон. Она хотела, чтобы я во что бы то ни стало уменьшилась в талии. Такое питание довело меня до болезни. Я была так слаба, что не могла держать в руке ручку, – не говоря уж о том, чтобы выдержать свадебную церемонию.