Скажи маркизу «да»

Иногда я делала так много ошибок, что оставалась вообще без ужина. Но в некоторые дни мне все же удавалось досыта поесть. Правда, мне никогда не удавалось получить десерт."

"– Эта игра не кажется мне занимательной, – проворчал Рейф.

– Мне особенно запомнился один ужин, – продолжала Клио. – На тарелке лежал кусочек карамельного торта, моего любимого. До сих пор помню, как я не могла отвести от него глаз. Я буквально чувствовала во рту вкус глазури и орехов. В тот вечер я отвечала на все вопросы безупречно. Не сделала ни одной ошибки. И имела все основания торжествовать в предвкушении десерта. Но затем, когда я сияла от радости, мать забрала с моего подноса торт.

– Но почему? Ты же не сделала ни одной ошибкой.

– Потому что я сама была ошибкой. – Клио снова всхлипнула. – Я ошибалась просто потому, что была самой собой, то есть была… слишком толстой.

Рейф тихо выругался.

– Твоя мать была неправа. Сестры тоже.

– Мама хотела для меня самого лучшего. И я не сомневаюсь, что и у Дафны были самые добрые намерения, когда она напоминала мне про «мамину игру».

– Но это вовсе не означает, что мать с сестрой имели право издеваться над тобой.

Клио промолчала, а Рейф добавил:

– К тому же они тебе лгали. Ты вовсе не толстая.

– Не стоит щадить мои чувства.

– Я говорю правду.

– Но я…

– Сама напросилась! – Рейф порывисто вздохнул и без малейших усилий подхватил Клио на руки. «Какие же у него большие сильные и нежные руки…» – промелькнуло у нее.

– Рейф, что ты делаешь?

– Доказываю свою правоту. – Он слегка подбросил ее, тут же поймал и прижал к себе. – Ты вовсе не тяжелая. Для меня.

«Спасибо тебе, господи!» – мысленно воскликнула она. Ох, этот человек… он завладел ее сердцем. И она точно знала, что никогда в жизни не видела более красивого мужчины. Да-да, она всегда знала, что Рейф чертовски привлекателен, силен, опасен… и желанен. Но она, пожалуй, впервые находилась к нему так близко при ярком свете дня, поэтому могла хорошенько его разглядеть. У него были потрясающие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами – черными как ночь. Но почему же она раньше этого не замечала. Вероятно, потому что он не подпускал ее к себе достаточно близко, вот она и не могла как следует его рассмотреть.

– Что ж, Рейф, очень хорошо. А теперь, когда ты доказал свою правоту, можешь поставить меня на пол.

– И не подумаю, – ответил он, поднимаясь по лестнице, шагая сразу через две ступеньки. – Ты ведь все равно не сможешь подняться по лестнице… в этом своем наряде.

– Но я не собираюсь использовать тебя в качестве вьючного животного для переноски тяжестей.

– Возможно, я и есть животное, – сообщил он, остановившись на площадке. – Но тяжестью для меня ты не являешься. Лучше скажи, куда теперь идти.

– Вон туда. – Она вскинула руку.