Скажи маркизу «да»

Но когда Клио, уронив к ногам свое кружевное платье, осталась лишь в тончайшей сорочке, которую, должно быть, соткал сам дьявол… О, это было такое искушение, которому он не смог воспротивиться.

Мисс Лидия Фэрчайлд преподала ему урок еще в юности. Привлекательная дочь фермера, обладавшая роскошной копной рыжевато-каштановых волос, как-то вечером заманила Рейфа в сад и позволила ему залезть ей под юбки. Так он впервые прикоснулся к женщине. И он до сих пор помнил, что ее волосы пахли яблоневым цветом. А главное – она хотела его прикосновений в то время, когда он чувствовал себя ненужным и нежеланным везде.

Они тискались в саду около часа, после чего Рейф, исполненный чувством вины, предложил поговорить с ее отцом. В ответ она расхохоталась. Родители девушки уже давно договорились о ее браке с одним местным сквайром, который был на двадцать лет ее старше. А ей всего лишь хотелось испытать кое-какие острые ощущения со сверстником.

И она была далеко не последней. На протяжении многих лет женщины приходили к нему по разным причинам – в поисках удовольствия, из любопытства, бунтуя против чего-либо или от чего-то спасаясь, – но среди них не было тех, которые хотели бы любви или желали бы вступить в брак.

«Ну и ладно», – в свое время сказал себе Рейф. Вероятно, в нем слишком много дьявольского. И вообще, ему было необходимо постоянно находиться в движении. Оставаясь на одном месте, он становился беспокойным, склонным к опрометчивости и ошибкам. Поэтому он никак не мог… остепениться. Но в глубине души завидовал тем, у кого это получалось. Да-да, в глубине души ему давно уже хотелось большего…

Добежав до угла, Рейф остановился и стал прыгать на месте, поджидая Бруизера.

– Ты должен заказать больше платьев, – пробурчал он. – Самых лучших… Которые ей подойдут.

Тренер скорчил страдальческую гримасу и, задыхаясь, ответил:

– Я уже сделал это. Но потребуется… несколько дней.

Проклятье! У него не было этих дней!

Рейф принялся «биться с тенью», нанося удар за ударом в сторону заходящего солнца. Как будто стремился нанести достаточно сильный удар оранжевому диску, чтобы вернуть его на небо и закрепить там – как он вбил кружку в стену таверны (тогда этот уходящий день будет длиться вечно, и ему не придется выполнять обещания, которые он дал).

– Должно быть что-то еще… – проговорил он в задумчивости. – Не может быть, чтобы мы использовали все средства…

– Да нет, вроде бы все. – Бруизер опустил руки и, вконец обессилев, привалился к стене, пытаясь отдышаться. – Цветы, торты, церемония, платья… Я могу придумать только одну вещь, которой ей не хватает.

– О чем ты? – Рейф насторожился.

– О любви.

Рейф выругался, а приятель продолжал:

– Ты же слышал ее слова… Она хочет любви. И преданности. И еще – компромисса.