Ключи Марии

Во время всей этой сцены, в то время как Олеся едва не трясло от возмущения, Арета вела себя вполне спокойно и иногда даже приветливо улыбалась. Патруль пошел дальше, а пассажиры в вагоне выстроились к выходу. Проводник открыл дверь. Вдоль перрона прохаживались эсэсовцы и внимательно осматривали выходящих из поезда. Вагоны открывали не все сразу, а по очереди, чтобы эсэсовцы могли убедиться, что вышли все, потом проводники запирали каждый вагон за последним пассажиром. За их спинами раздался отчаянный мужской крик, кого-то схватили, через минуту уже закричала женщина.

Людской поток влился в помещение вокзала. Когда набилось довольно много людей, полицейские закрыли входную дверь. Перед выходом из помещения стоял стол, за которым сидели эсэсовцы. Пассажиры должны были показывать документы и раскрывать перед ними свои сумки.

– Надо спрятать фонарики, – шепнул Олесь Арете. – Иначе догадаются, куда мы отправляемся.

Она кивнула, вынула фонарик и отдала ему. Он опустил оба фонарика в карман куртки.

Немцы приказали разделиться на две очереди: мужчины справа, женщины слева.

– Подходите по одному, показываете аусвайсы, билеты и раскрываете багаж для осмотра, – громко пояснил полицейский.

На мгновение притихшая толпа снова зашумела, засуетилась. Полицейские заглядывали в каждую сумку и в каждый чемодан, перебирали руками содержимое, затем кивали на дверь, и человек мог покинуть вокзал. Олесь положил свой полупустой рюкзак на стол. Полицейский, осмотревший уже множество набитых сумок и чемоданов, недоверчиво поднял на него глаза. Потом покрутил в руках нож, вытащенный из рюкзака, бросил его обратно и снова поднял на Олеся вопросительный взгляд. Затем спросил:

– А что в куртке?

Олесь заволновался. Рука потянулась к карману, а он лихорадочно думал, что бы ответить, но в голову ничего подходящего не приходило, а ведь надо хотя бы придумать, как объяснить, зачем ему сразу два фонарика? Полицейский спокойно ждал. Вдруг рядом остановилась Арета, уже прошедшая контроль.

– Там ничего нет. – твердо сказала она.

Полицейский посмотрел на нее с неожиданным уважением, пожал плечами и кивнул Олесю на дверь. Олесь взял рюкзак и вышел, чувствуя, как ноги почти не слушаются его, заплетаются, как у пьяного. На улице он вдохнул полные легкие влажноватого предвечернего воздуха.

– Пойдем, – подтолкнула его Арета. – Нечего ворон ловить.

– Что это было? – ошарашенно спросил Олесь.

– Ничего особенного. У меня такое уже не раз получалось. Но злоупотреблять не стоит, в другой раз может и не сработать.

Город Сянок служил перевалочным пунктом для беженцев с востока. В нескольких лагерях для взрослых и одном для детей, как и во всем городе, кипела бурная жизнь.