Ключи Марии

 – Нет, мы так грубо не работаем. Да и зачем мне вас провоцировать. Мы же работаем в одной упряжке. Так значит, вы ничего больше не хотите сообщить мне о разговоре с той… гм… студенткой?

– Разговор был коротким."

"– Да… К сожалению. – Полковник развернул папку и вынул из нее машинописный лист. – Мы допросили вашу служанку. Вы уж извините. Такие правила. Она сообщила, что начала разговора не слышала. Но слышала, как вы убеждали «студентку» в том, что вы советский человек и не собираетесь изменять своим идеалам, поскольку от польского режима вас освободила великая красная армия. Далее у вас что-то произошло, но служанка не поняла: что? Она не разобрала слов девушки, но услышала, как вы заявили, что сказанное ею лишено здравого смысла. Правильно? – Курилас кивнул. – Потом послышался непонятный шум и вы приказали ей покинуть кабинет. На прощание она сказала, что «у нее еще есть время, чтобы вас остановить». И! Внимание: «От этого зависит судьба мира». Так вот у меня три вопроса. Первое: что, сказанное ею, было лишено смысла? Второе: в каких ваших делах она собирается вас остановить? И третье: от чего зависит судьба мира?

Курилас почувствовал, что попал впросак. Надо было как-то выкручиваться. Начала разговора они не знают. Итак, можно что-то придумать, что могло логически подходить к сказанному позже. Он взял папиросу, медленно закурил, затянулся и заговорил только после первой затяжки.

– Все три вопроса связаны с требованием прекратить сотрудничество с советской властью. Я ответил, что это бессмысленно. Ученые должны заниматься наукой при любой власти.

– Стоп! Вы этого не говорили.

– Да, я ей этого не говорил. Это я вам объясняю, в чем нелепость ее требования. Тогда она заявила, что остановит меня.

– Очевидно, имея в виду ваше исследование манускриптов?

– Нет. Откуда ей было знать, над чем я работаю? На столе у меня лежала история крестовых походов. Никаких манускриптов.

Глава 39

Киев, октябрь 2019. Подвал удачи и тайное жилище Клейнода-младшего

Сон долго не отпускал Бисмарка. Он был жарким, широкоформатным, захватывающим и совершенно иноземным, экзотическим. По горячей пустыне в странной одежде – средневековых доспехах – он с еще двумя рыцарями в таких же доспехах, изнеможенный, страдающий из-за жажды и голода, на коне поднимался на бархан. Солнце жарило прямо над головой, оно висело так низко, что, казалось, где-то совсем низко на небе солнечные языки пламени превращались в обжигающие лучи. Копыта коней проваливались в песок, с самих бедных животных лил пот. Его падающие капли пытались подхватить, поймать открытыми маленькими пастями бежавшие прямо под конями саламандры и ящерки. Они спасались от жары в движущейся тени коней и людей.