Ключи Марии

Я мамину шубу в ломбард отнесла, потом телевизор! Они все назад выкупили, а меня за дверь! Ну дед с бабой приютили, хотя тоже натерпелись со мной! Я вот только сейчас понимаю, что благодарна им! За все за это!

Олег еще раз окинул взглядом кухню. Вспомнилась платежка из бухгалтерских бумажек Рины, согласно которой ее умершему дедушке Ревенко А. И. ГО «Институт-архив» перечислило 333 тысячи 333 гривны 33 копейки.

– Но дедушка же вам оставил наследство? – осторожно, с чувственной улыбкой на губах спросил он.

– Ну как сказать? Квартиру оставил. И раз в году деньги от него кто-то мне на счет в «Ощадбанке» переводит! Только ж я не знаю, когда они закончатся! Так и живу без уверенности в завтрашнем дне…

– Ни хрена себе «без уверенности»! – подумал Бисмарк, вспомнив о сумме перечисления.

– Вы ж котлетку не съели! – заметила хозяйка.

Олег вежливо взял котлету в руку – вилки она ему не предложила – и за пару укусов съел. Вкус у котлеты оказался по-доброму «общепитовский», напомнил детство и школьную столовую.

– А какие-нибудь рукописи, дневники, статьи от дедушки остались? – напомнил он Анне Александровне о цели своего визита.

– Бумаг было много, но я все выкинула. У меня аллергия на пыль, а бумажная пыль – самая опасная! Может, что и осталось! Я сейчас еще разок гляну! – она поднялась из-за кухонного стола.

Олег тоже вскочил. Следом за ней, исполненный любопытства, он вошел в комнату. Увидел мебельную обстановку прошлого века, сервант с хрустальными вазами для фруктов, мейсенский синий фарфор. На стенах розовые обои с красными пионами. Над диваном – три больших фотографии в рамках.

Пока Анна Александровна рассматривала содержимое выдвинутого ящика старого письменного стола, Олег подошел к фотографиям. Две были семейными, а вот одна – третья – Бисмарка заинтересовала. Пять человек с совершенно серьезными лицами стояли в знакомом месте в полный рост, держа в руках лопаты клинками вверх, словно пародируя древних красноармейцев, которые любили фотографироваться с винтовками, торчавшими в небо надетыми на дуло штыками. Слева за спинами археологов – стена Софийского собора, перед ними неглубокий раскоп, рядом на раскладном туристическом столике карта-схема большего, чем столик, размера и потому лежащая на нем, как скатерть. Первого слева Олег узнал сразу – Георгий Польский, молодой, с крупным носом и с черной бородой почти такой же формы, как и на фотографии из Греции. Правда, там, на «греческой» фотке, борода совершенно седая.

– Нет, тут уже ничего не осталось! – услышал он за спиной. – Только лекарства!

Олег резко обернулся.

– Какие лекарства?

– Корвалол! – Анна Александровна крутила в руках пузырек из темного стекла. – Давно просроченный.

– А-а! – Олег мгновенно потерял интерес.