Ключи Марии

Она больше походила на валькирию или амазонку с задатками вождя, на человека, который имеет цель и во что бы то ни было ее достигнет. Только какой была ее цель на самом деле, невозможно было догадаться.

– Почему вы думаете, что его убьют? – не сдавался он.

– Я же сказала. Им свидетели не нужны.

– Это понятно, свидетели никому не нужны. Но что он знает такое, за что его могут уничтожить?

Она вздохнула.

– Он еще не знает.

Снова появилась мысль, будто Арета издевается над ним, проводит над ним странный эксперимент, словно проверяя его на наличие здравого смысла, но ведь говорила она вполне серьезно, вот только слишком многое не договаривая. Олесь наполнил бокалы и сказал:

– Вы меня удивляете, вы говорите сплошными загадками. То есть моего отца могут убить, когда он расшифрует древние тексты, которые ему вручили?

– Да.

– А до того момента его жизнь в безопасности?

– Да.

– Значит, если он в тех манускриптах раскопает то, что им нужно, то с той минуты он обречен? – допытывался Олесь.

– Он им будет больше не нужен. А как человек, который докопался до сути, – еще и опасен. Разве мало они уничтожили ученых?

– Сколько у нас времени?

– Считанные дни. Вы же отсюда не можете его предостеречь и подсказать, чтобы он не слишком торопился? Возможно, он бы вас послушал. В противном случае… Его убьют. – Она на минуту умолкла, опустила свою ладонь на его руку и добавила ледяным тоном: – Или они, или я.

Глава 35

Киев, октябрь 2019. Появление пятого неизвестного и беспомощность гугла

Вчерашняя поездка под моросящим дождем на Оболонь оказалась бесполезной. Красницкие уже больше трех лет не жили на Оболонской Набережной. Об этом ему сообщили новые жильцы – молодая пара с грудным младенцем, которого Олег не увидел, но слушал все те десять минут, которые провел на их кухне. Парень, зарабатывавший на кофейных аппаратах, установленных в разных фирмах, страдал аллергией на кофеин и угощал его чаем, а молодая мама то приходила, то уходила обратно на зов ребенка, то снова приходила за баночкой с соской, гревшейся в кастрюльке с горячей водой прямо на плите.

– У них столько фотографий на стенах висело! Я им говорю: заберите, это же память! – рассказывал парень. – А этот Роман только рукой отмахивался! Они же эмигрировали, вещей много с собой брать не хотели, мебель продавали еще недели две после подписания договора.

– А вам ничего не предлагали купить или подарить? – поинтересовался лениво Олег, не особенно вникавший в разговор, а скорее поддерживавший его в благодарность за чайное гостеприимство.

– Ну две люстры нам оставили, больше ничего. Фотографии я вынес к мусорке. Они в рамках там пару дней лежали, потом исчезли. Наверное, кто-то ради рамок забрал.