Марджорис

Иначе маленький котенок может пробудить охотничьи инстинкты одного из живущих здесь больших и отнюдь не железных волков.

— О-о-о, — она взглянула на себя и только теперь поняла, что выбежала из комнаты в одной ночной рубашке, тонкая ткань которой мало что скрывает. Испуганно пискнув, обхватила себя руками, пытаясь хоть немного прикрыться, и, сгорая от смущения, выдавила: — Простите, я не нарочно. — после чего развернулась и быстро зашагала к своей комнате, стараясь не сорваться на бег. Вслед ей раздался низкий мужской смех.

Захлопнув за собой дверь, Рисса прижалась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Щёки буквально пылали, и она прижала к ним ладони, в надежде охладить хоть немножко. Как можно было так себя вести? Вломилась к хозяину дома, глазела на него, рыдала у него на груди, да ещё ходила полураздетая. Что он мог о ней подумать? Ещё никогда ей не было так за себя стыдно. Её учили всегда вести себя с достоинством, а тут такое. Девушка зажмурилась и внезапно у неё вырвался смешок. Потом ещё один, и ещё, пока она не зашлась в истерическом хохоте, усевшись на пол. Боги, что подумал бы о ней Фрид, узнав, что она тут своим расхристанным видом дана советника соблазняла. Это она-то, которая от взглядов Йена, как от огня шарахалась. Но те взгляды ей были неприятны. А когда на неё смотрел дан Айсар, тело отчего-то наливалось странным томлением и ожиданием. Это и пугало, и волновало одновременно, заставляя желать чего-то… большего. Что же это с ней? Как с этим бороться и нужно ли?

Когда истерика наконец-то схлынула, принцесса поднялась на ноги и первым делом отправилась в ванную комнату. Если данна Нианон спит после лечения, то у неё точно есть время привести себя в порядок.

Через час Рисса вышла из комнаты, одетая в серебристо-голубое изысканное платье с красиво уложенными, не без помощи Зорины, волосами. Горничная сообщила, что её уже ждут за завтраком и девушка спешила, чтобы скорее узнать подробности происшедшего. Тревога за мамину сестру немного улеглась после разговора с даном Айсаром, но её сердце всё равно сжималось от жалости и сочувствия.

За столом в малой столовой сидели все трое Лэардо и незнакомый ей мужчина, поражающий необъятным размахом плеч и резкими, немного грубоватыми чертами лица. Стоило Риссе войти, как его карие глаза с интересом уставились на неё. Впрочем, не только его.

— Доброе утро всем, — она учтиво склонила голову, стараясь не смотреть на дана Айсара, всё ещё смущённая после их утреннего разговора.

— Доброе утро, Рисса, — хозяин дома ответил за всех, и ей-таки пришлось взглянуть на него. В чёрных глазах плясали смешинки. — Мы ждем только тебя. Прошу, садись. — и когда она послушно заняла уже привычное ей место напротив него, продолжил.