Мара

Во-первых, он никакой не антрепренер: он всего-навсего расклеивает афиши… Слушай, а как тебя зовут? Старуха нам не сказала.

Мара хотела было назваться Розой, но передумала. Это же только у цыган бывает два имени — одно для себя, другое для незнакомых, но она-то теперь гаджо.

— Мара.

— Какое миленькое имя! Оно ирландское, да? Мара, а как дальше?

— Просто Мара.

Девушка, как ни странно, нисколько не удивилась.

— А я Салли, — сказала она с улыбкой. — Салли Гармиш.

Весь остаток дня Мара провела, разучивая под руководством Салли различные элементы танцев. Это оказалось не очень сложным: уметь плавно поворачиваться, дрыгать ногой, покачивать бедрами. Всем этим Мара должна была в совершенстве овладеть к воскресенью, когда состоится первое представление. Когда Салли ушла ужинать, Мара тренировалась сама.

Потом она купила сосиску в тесте и бутылку лимонада у разносчицы и отправилась в, полуразвалившийся деревянный барак, который Салли называла «спальней». Она залезла на отведенную ей верхнюю полку и, свесив ноги, принялась уплетать сосиску, заливая ее лимонадом. Украденную у мистера Сэма булочку Мара решила оставить на завтрак. Потом она разделась, легла и накрылась грубым одеялом цвета хаки. Хотя она безумно устала и не прочь была бы еще поесть, тем не менее была вполне довольна жизнью. Пусть, как выразилась Салли, «трясти задом — еще не значит быть артистом», но все же Мару взяли на работу в настоящий цирк! И она уже завтра начнет искать человека, который научит ее летать под куполом.

На следующее утро Мару разбудили женские голоса. Убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, Мара слезла с полки и оделась: она не хотела, чтобы кто-нибудь увидел, какое у нее драное белье, хотя Мара тщательно пыталась себе внушить, будто ей абсолютно все равно, что они о ней подумают. В конце концов, они тоже не производят сногсшибательного впечатления. Единственное, о чем они говорили, так это о мужчинах и развлечениях.

Она была рада, что Салли добровольно вызвалась ее опекать и познакомить с труппой. Большинство циркачей вели себя добродушно, дружелюбно, и все же они отнеслись к Маре несколько настороженно: она ведь была чужой. Очень скоро Мара заметила и еще одну вещь: мужчины считали танцовщиц особами легкомысленными.

Она поняла это по тем заинтересованным взглядам, которыми каждый из них смеривал ее при знакомстве. Что касается Салли, то та сразу честно призналась своей новой подруге, что «дружит» с Сэмми Джеком, саксофонистом.

— Я думала, нам нельзя общаться с мужчинами, — заметила Мара.

— Руби ничего об этом не знает, и мистер Сэм тоже, — лукаво сказала Салли. — У большинства наших девочек есть дружки, — она многозначительно взглянула на Мару. — Сэмми Джек отличный парень, и потом — он исправно мне платит.