Мара

А то у нас уже есть один такой — ни бельмеса не знает по-английски.

— Если ты о Краснокожем, Берти, то это не так, — вмешался Горас, — он просто не любит разговаривать с женщинами. Когда нужно, он неплохо говорит.

— Не знаю, — фыркнула в ответ жена. — Мне он за все это время не сказал ни слова. А когда я пытаюсь ему что-нибудь втолковать, он прикидывается тугим на ухо.

— Ну, он же индеец. Может, у них не принято разговаривать с женщинами?

Берти смерила Гораса презрительным взглядом и принялась мыть посуду.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она Розе. — Можешь пойти прилечь вон на тот матрас. Мы скоро отправляемся в путь. Наша следующая стоянка в Биттивилле — хочешь прокатиться с нами?

— Стоянка? — напряженно свела брови девушка."

"Горас лучезарно улыбнулся ей. Сделав шаг вперед, он поклонился.

— Горас Б. Перкинс — весь к вашим услугам. Распространяю знаменитый «Эликсир Краснокожего». Он избавляет от озноба, запоров, болей в желудке, сводит бородавки — и большие и маленькие — и даже удаляет с ногтей заусенцы…

Заметив, что девушка слушает его с интересом, Горас продолжил этот длинный список.

Когда его фантазия наконец иссякла, Роза проговорила:

— А, «Эликсир-шоу»… да, я слышала о вас.

Внезапно она зевнула, да так широко, что глаза ее наполнились слезами. И не сказав ни слова, Роза поднялась с кресла, легла на матрас, свернулась клубочком и тотчас заснула.

— Как ты думаешь, что с ней произошло? — тихо спросила Берти у Гораса.

— Семейная драма, я полагаю.

— Ты хочешь сказать, у нее есть муж? Но ведь она еще совсем девочка.

— Нет, но, возможно, у нее есть какие-нибудь родственники. Может, она совершила что-то такое, что им не понравилось, и они взяли и выставили ее вон. Судя по ее поведению, она не особенно рвется домой. У этих чужестранцев черт знает какие порядки. Непохоже, чтобы над ней надругались. Или, по крайней мере, она не этим больше всего расстроена.

— Я вижу, ты внимательно ее разглядел, — сказала Берти с легкой издевкой.

— Но у меня же есть глаза, черт подери! — возразил Горас, но тотчас задумался:

— Как ты считаешь, сколько ей лет?

Берти пожала плечами:

— Тринадцать-четырнадцать — не больше. У южных народов девочки рано созревают.

— И что мы будем с ней делать?

— Пусть немного побудет у нас — залечит свои раны, слегка отъестся, а потом придется отдать ее в руки властей. Сам знаешь, еще один рот нам не по карману.

Горас согласился с женой, и все же в его душу закралось сожаление. Эта девочка поразила его — тем, что ни разу не заплакала и не испугалась, оказавшись в чужом доме. Она вела себя мужественно, а Горас обожал сильных духом женщин.

— Ладно, пока все равно рано принимать какое-либо решение, — добавил он. — Поживем — увидим.