Мара

О ней без конца пишут газеты и журналы, вышли даже две книги — романы о ее жизни! В обеих книжках действовала рыжеволосая героиня, прекрасная воздушная гимнастка, выделывавшая чудеса на трапеции, но только в одном романе она была цыганской принцессой, а в другом — венгерской графиней."

"Знатная семья изгоняла героиню, когда она влюблялась в неподходящего человека, но после долгих взлетов и падений она выходила замуж за богатого мужчину голубых кровей.

Никто из журналистов, впрочем, так толком и не знал, цыганка она или нет. «И никогда не узнают», — решила Мара. Ведь нигде в мире не было записи о ее рождении. Она и сама не имела ни малейшего представления о том, где родилась, — знала только, что в Англии. Для своей семьи Мара давно уже перестала существовать. Даже если бы нашелся настолько пронырливый репортер, что добрался бы до ее кумпании, на него посмотрели бы там очень большими глазами.

Именно поэтому она никогда не рассказывала всей правды о себе даже Джейму. Пусть он думает, что она венгерская сирота. В его собственном роду, восходившем, как говорили, к какой-то там «битве при Гастингсе», цыган вообще за людей не считали.

Вскоре после рождения Викки Джейм со смехом сказал жене:

— Я тут изучил очередную статью о тебе. Слава Богу, эта смешная легенда о том, что ты будто бы цыганка, постепенно уходит в небытие. Я не хочу, чтобы нашу дочь дразнили в школе «дворняжкой».

Быть может, когда-нибудь потом она и скажет ему правду, но не раньше, чем убедится, что он поймет ее правильно. В глубине души она была убеждена, что все члены ее семьи гораздо более чистокровные, чем он со своими англо-валийско-шотландскими предками. Но пока она не станет ему ничего говорить. А то вдруг он ее разлюбит? Он слишком прямодушен, чтобы суметь это скрыть. А Мара скорее согласится умереть, чем увидеть в его глазах хотя бы тень презрения. Да и вообще она не хочет, чтобы муж хоть капельку к ней переменился.

Были у нее и другие тайны от Джейма.

Он понятия не имел, что она неграмотная. И если бы Кланки не помогала Маре так тщательно оберегать эту тайну, он, конечно же, давным-давно бы догадался. Он считал, что она просит его каждый раз почитать ей что-нибудь вслух только потому, что ей нравится, как он читает. К тому же Мара твердила ему, что не очень хорошо видит и не хочет предстать перед ним в очках. Что было бы, если бы Джейм Сен-Клер, человек, окончивший Гарвард, узнал вдруг, что его жена едва умеет нацарапать собственное имя?

Конечно, ей давно следовало бы научиться читать и писать. Но Мара боялась, что как только она начнет брать уроки, все сразу об этом узнают. В цирке трудно что-нибудь утаить. Слухи поползут незамедлительно, и очень скоро достигнут ушей Джейма.