Мара

А вдруг эта толстуха оставит ее у себя насовсем и будет все время так кормить? Но, с другой стороны, Мара понимала, что надежды на это очень мало. Ведь эти люди сами как цыгане, вечно скитаются, бродят по дорогам. Куда им брать к себе еще одного ребенка! Лучше Маре потихоньку смыться отсюда и постараться найти какую-нибудь престарелую чету фермеров, которые поверят в то, что Мара гаджо и что ее бросила мать… И все же ей так хотелось остаться здесь, научиться у этих людей разным интересным трюкам, чтобы тоже выступать на сцене под громкие аплодисменты зрителей… Никто в жизни не догадается, что она наполовину цыганка.

И все же девочка стянула со стола остатки сыра, аккуратно завернула свою добычу в платок и, выскользнув за дверь, спустилась по ступенькам. Ей очень хотелось прихватить еще и лежавшую на столе серебряную брошку, но это было слишком рискованно, и потом толстая женщина очень походила на цыганку, а воровать у своих — последнее дело…

Мара уже порядочно удалилась от фургонов и шатров бродячего цирка, как вдруг ее настиг Арни Маличи. Он схватил ее за плечи и сказал:

— Ну-ка стой, Роза. Этот человек шериф. Я специально пригласил его, чтобы он помог тебе найти родителей.

Маленькая Мара испуганными глазами посмотрела на шерифа — высокого плотного мужчину с коротко остриженными волосами. Тот нахмурил брови:

— Какого черта, Маличи, ты беспокоишь меня из-за этого цыганского щенка?

— Цыганского? Не может быть! Посмотрите, какая она рыжая!

— Да они ведь такие паразиты, что им и перекраситься недолго. Этой скотине ни в чем нельзя доверять! — сказал шериф и сплюнул."

"Его слова настолько взбесили Мару, что она совершенно позабыла об осторожности, о том, что ни в коем случае нельзя настраивать против себя гаджо, а особенно шерифов. Словно разъяренная тигрица набросилась она на шерифа и вцепилась ему в лицо — но достаточно было одного пинка, чтобы она отлетела и шмякнулась на землю.

— Ну что ж, цыганский волчонок, ты у меня за это поплатишься… — промычал шериф. — Твой табор стоит сейчас на Маски Роуд, на поле у старого Джона Приндла. Наверняка на днях его, дурака, найдут прирезанным, а табор сгинувшим, но это его проблемы. Я же верну тебя твоим родителям, и пусть они хорошенько тебя взгреют — быть может, им удастся сбить с тебя спесь.

Девочка плохо поняла, что он сказал, но он уже с силой поставил ее на ноги и погнал впереди себя по дороге. Она успела лишь оглянуться и в последний раз окинуть взглядом бродячий цирк. Мисс Таня стояла у дверей своего фургона и смотрела ей вслед. Мара не видела, какое у нее выражение лица, но была почему-то уверена, что толстая циркачка жалеет ее.

Порка, которую задала ей мать, была самой жестокой в жизни Мары. И все равно она нисколько не жалела о том, что сбежала.