Марь

— Я хотела взять оттуда камешек. А они сказали, что мне пока нельзя, что я еще слишком маленькая! — Катюша обиженно надулась. — А они же тоже маленькие! Но им почему-то можно на остров, а мне нельзя!

Стеша немного отползла от края болотного «оконца», потянула посох и кочку на себя. Думать про остров и рыбу она сейчас отказывалась. Ей сейчас нужно думать о том, как спасти сестру.

— Они сказали, что им можно, потому что они марёвки. — Катюша опустила испачканную ягодным соком руку в воду. — Я тебе помогу, Стеша. Я буду грести.

— Лучше просто сиди спокойно, я сама. — Стеша все тянула и тянула эту чертову моховую кочку. И у нее получалось! Еще немного, и она сможет обнять сестру. — А почему они марёвки? — спросила она, чтобы отвлечь Катюшу от воды. — Слово такое смешное.

— Они сказали, что живут на острове. А остров называется Марь.

Стеше сделалось холодно. Не от болотной воды, которая промочила почти всю одежду, а от Катюшиных слов. Стеша уже слышала про Марь. Впрочем, Катюша тоже могла слышать от того же Серафима, а все остальное просто додумать, дофантазировать. Она подтянула к себе моховую кочку, протянула руку сестре, велела:

— Катя, хватайся!

Ладошка Катюши была мокрой и холодной. Стеша сначала крепко схватила сестру за руку, а потом за пальтишко, сняла с кочки, поставила на относительно твердую землю рядом с собой и только потом вздохнула полной грудью. Оказывается, все это время она не дышала от напряжения и страха.

— Вот и все. — Она поправила желтый платочек на Катюшиной голове, потом крепко-крепко обняла ее. — Идем домой!

Выбрасывать свой импровизированный посох Стеша не стала: никогда не знаешь, когда он снова может понадобиться. Нужно было только понять, в какую сторону им теперь двигаться.

Понимание пришло само собой. На болоте, в этой туманной, размытой действительности она ориентировалась с неожиданной легкостью. Просто знала, куда нужно идти."

"— Ты не расскажешь бабушке? — Катюша крепко держала ее за руку, смотрела снизу вверх. Во взгляде ее не было страха, только любопытство.

— Катя, нам нужно поговорить. — Может быть, это не самое лучше время для разговора и точно не самое лучше место. Но другого у них с Катюшей нет.

— Про марёвок? — спросила сестра.

— Про бабушку.

— Они говорят, бабушка злая. Она не пускает их ночью в дом. Ты представляешь, Стеша?! Они же маленькие, у них нет ни мамы, ни папы… — Катюша вдруг тихо всхлипнула, а потом продолжила: — совсем как у нас. И по ночам им холодно. А еще им хочется кушать! — Голос Катюши сделался сердитым и громким. — И они стучатся-стучатся к нам в двери, а войти не могут.

— Почему не могут? — спросила Стеша растерянно. Этот разговор про марёвок одновременно пугал ее и завораживал.