Марь

Теперь она отчетливо понимала, где у них под ногами плавучий мох, а где настоящая земная твердь. Мха и тверди было пополам, но путь к избушке пролегал по твердой земле. А сама избушка — Стеша была в этом абсолютно уверена — построена как последний аванпост на границе между землей и водой. Подумалось, что здесь, в этих безбрежных водах, древней рыбе и ее детям настоящее раздолье, что никто и никогда не познает ни глубин, ни тайн этого удивительного места.

Их появление встретили тихим, но грозным окликом:

— Стой! Кто идет?

Стеша сразу узнала этот сиплый прокуренный голос.

— Дядя Василь, это я! — сказала она и выступила вперед, заслоняя собой Серафима, словно ее роста могло на это хватить.

— Стефания? Ну, слава богу! — Из тумана выдвинулась коренастая фигура, следом — худая и долговязая. — А кто это с тобой? — в голосе Василя появились настороженные нотки.

— Это я, Серафим. — Серафим вышел из-за Стешиной спины.

— И юродивого с собой привела.

— Как вы можете?! — Стеше стало так обидно за Серафима, что руки сами собой сжались в кулаки, а капли тумана вдруг выкристаллизовались в крошечные ледяные пики. Пока эти пики кружили на уровне ее глаз, но Стеша знала: стоит ей только захотеть, они полетят в лицо тому, кто посмел обидеть ее друга. А ей уже хочется. Как же ей хочется!

— Все хорошо, Стэфа. — На плечо успокаивающе легла ладонь Серафима. — Они просто не умеют слушать и видеть, как мы с тобой. Не злись на них. Не надо.

И его прикосновение, и его голос подействовали отрезвляюще. Ледяные пики истаяли, не успев коснуться земли. Интересно, заметили их остальные?

— Ерунду сморозил, простите, — проворчал Василь. — Место тут такое гнилое, что впору с ума сойти.

— Как раненый? — Стеша подошла к мужчинам, попыталась заглянуть за их спины.

— Бредит, — сказал Василь. — Рядом с твоей бабкой тихий был, спал всю дорогу. А как только она ушла, так и началось. Все время бормочет про какую-то огромную рыбу, которая плавает вокруг дома и заглядывает в окна. Рыба заглядывает в окна! Ты слышала такое, девочка?

Стеша слышала про огромную рыбу. И одного этого ей было достаточно, чтобы нервы ее натянулись как струны.

— Мне нужно его осмотреть, — сказала она строго и, протиснувшись между мужчинами, вошла в темное, пахнущее сыростью нутро избушки."

"Степан, до подбородка укрытый шерстяным одеялом, лежал на самодельном топчане. Глаза его были закрыты, а воздух вырывался из легких с тихим свистом. Первым делом Стеша потрогала его лоб и проверила пульс. Определенно, у Степана был жар. Значит, вопреки прогнозам бабы Марфы, рана загноилась. Стеша осторожно отодвинула одеяло, осмотрела пропитавшуюся кровью, прикипевшую к ране повязку. Повязку она срезала охотничьим ножом, а рану промыла теплой водой.