Дом в Мансуровском

Большой коридор со здоровенным книжным шкафом и жалобно притулившийся маленький, «на две попы», как говорила Клара, диванчик. Над диванчиком бра. Ковровая дорожка с растительным орнаментом: птички, трава. Слева кухня – большая, квадратная. Старый буфет с посудой, несколько полок, плита. Два окна – редкость. На подоконнике любимая лампа с синим абажуром. Овальный стол под клеенкой, на нем сахарница, солонка, стакан с салфетками – все старое, все серебро. На кухне пахло буфетом, точнее, старым деревом. Юлю всегда раздражал этот запах, а Клара буфет обожала: «Ты что, детка? Это еще моей бабушки! Из самого Гомеля перла, а ты – на помойку!»

За кухней шла комната Юли: раскладной диван, полки с книгами, журнальный стол, кресло, шкаф для одежды. На стенах офорты – Питер, Москва. Это подарки, автор – известный художник, бывший Кларин студент. Старая люстра, дурацкая, покосившаяся, с помятыми и выгоревшими желтыми картонными плафонами. Случайная люстра в Кларином доме, чужая.

Набравшись сил, Юля зашла в Кларину комнату. Все идеально чисто, белье убрано, на кровати покрывало. Убраны и все пузырьки с лекарствами, приоткрыта форточка. Но запах лекарств и болезни не выветрился – привычный запах, Кларин запах…

Юля села на кровать и расплакалась. Кем была для нее Клара? Матерью, старшей сестрой, подругой? Всем вместе. Клара была родной и Юлю любила безоглядно. Никогда не критиковала ее, не ругала и не судила. Она принимала ее всю, такую, какой она была, со всеми ее недостатками, настроениями, взрывным характером, зачастую несправедливыми и предвзятыми выводами, с ее ошибками, дурацкими романами, душевными страданиями, нытьем, со всеми, как говорила Клара, ее прибабахами.

Она любила ее, как любила бы самая нежная, самая преданная мать. Теперь Юля осиротела.

Разумеется, были и папа, и Ася. Чудесная и верная Ася, но Ася папина и Маруськина, так было всегда. Есть Маруська, родная сестра, но где она и куда ее понесло? И как Юле не хватает этой наивной дурочки.

«Теперь я одна, – подумала Юля, – вроде все есть, а я одна».

Ту ночь она спала на Клариной кровати, не испытывая ни страха, ни брезгливости. Ей казалось, что так они ближе. И там, наверху, Кларе не так одиноко.

Кружняк позвонил через неделю после печального события. Услышав грустные новости, выразил соболезнования.

Юля молчала. Он предложил увидеться.

– Зачем? – глухо спросила она.

– Я соскучился, – честно ответил он. – Надеюсь, это не преступление.

Встретились на следующий день, у метро «Парк культуры».

– В парк? – спросил он. – Сто лет там не был.

– А я – двести, а может, все триста.

Он взял ее за руку. Шли по Крымскому мосту.

– А почему на свидание – и без цветов? – с усмешкой спросила она.

– А у нас свидание? – поинтересовался он.