Дом в Мансуровском

Это ведь она сказала, что мне надо жениться на Асе! Потом подружилась с ней, оценила ее и полюбила. Она восхищалась Асей и говорила, как мне повезло. Но ведь она ждала, я чувствовал, знал! Однако ни слова. Ни слова! А я, как всегда, прятал глаза. Я трус, Юля. Да, трус и слабак. Тогда не смог с ней объясниться и потом не смог.

– У вас был роман? – шепотом спросила Юля.

Профессор кивнул.

– Поезжайте домой, пап. Приедешь и ляжешь. И мне надо поспать, завтра дел по горло. Поезжайте.

Похороны прошли, как обычно проходят похороны давно болеющего человека, – с умеренными слезами и короткими причитаниями, со спокойными, не надрывными, скупыми речами. Да и народу было немного: несколько преподавателей, кучка скучающих студентов. Ну и Александр Евгеньевич с Асей и Юлей.

Ася накрыла в Мансуровском поминальный стол, пришли несколько пожилых университетских дам и мужчин, которые явно не торопились. Они быстро отвлеклись, не стесняясь, жадно набросились на еду, нахваливали Асины пироги и блины, восхищались янтарным и крепким бульоном с домашней лапшой, выпивали, выходили курить. Над столом гудел шум, бурно обсуждалась главная тема: скорый приход нового ректора, все были взволнованы и встревожены, никто не знал, какие перемены их ждут. Новая метла начнет мести по-своему, и пожилых преподавателей, скорее всего, отправят по домам сидеть с внуками. Работа для них была не только средством к существованию – она была для них всем, их настоящей, полноценной жизнью, местом общения. Пенсионерская жизнь их страшила. Александр Евгеньевич в этих разговорах участия не принимал – пустое, пустое и грустное. К тому же за этими обсуждениями все забыли о Кларочке. Отсидев положенное время за столом, усталый профессор извинился и ушел к себе. Его уход почти не заметили, продолжая нескончаемый разговор. Юля, заплаканная, усталая, принялась мыть посуду. Скорее бы разошлись, но поминки затянулись, и гости снова просили чаю, и Ася хлопотала, подливала чай, подкладывала сладкие пироги, но и в ее глазах плескалась усталость.

Наконец, закрыв дверь за гостями, обе женщины в изнеможении сели на диван.

– Ну и это пережили, – вздохнула Ася.

– Останусь у вас, – сказала Юля. – Не могу сейчас туда, ноги не идут.

Ася молча сжала ее руку.

Но жизнь продолжалась, и через два дня Юля вернулась на Смоленку."

"В очередной раз удивила Регина – квартира была убрана и отмыта, блестели окна, и сверкал натертый паркет. «Странная она, эта Регина, – подумала Юля. – Неразговорчивая, с вечно поджатыми губами, холодная, как замороженная рыба, а нате вам. Другая бы ушла, оставив ключи на гвоздике в прихожей, а эта нет. Вот и понимай как хочешь».

Юля прошлась по квартире.