Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Да, — тихо, не поворачивая к нему лица.

— Ты… — он упрямо хочет услышать это от нее! Имеет право! Заработал. Да просто хочет, чтобы она это сказала. — Ты кончила?

— А что, так непонятно?

— Ну…

— Я должна обязательно это сказать?

Он начинает раздражаться. Что, это только для него, после всех его страхов и борьбы с собственными тараканами, все было ТАК? Только у него крышу сорвало?

— Я бы хотел услышать. Между прочим, я делал это первый раз в жизни! И… Например, я, когда делаю какую-то операцию в первый раз, вместе с Владимиром Алексеевичем… Вот, недавно делали — фундопликацию по Ниссену… Так он мне обязательно разбор устраивает — что так, что не так, на что обратить внимание. Вот.

У нее начинают дрожать плечи.

— Разбор, значит, нужен… Скажи мне, Ник, — она там, похоже, давится от смеха. — Врачи все такие потешные в постели? Или это ты один такой уникум?

— Понятия не имею, — отвечает он совсем обиженно.

А она, все еще посмеиваясь, наконец-то поворачивается к нему. Улыбающаяся, с румянцем на щеках, с прилипшей ко лбу темной прядью. Невероятно красивая. И вдруг порывисто прижимается к нему всем телом, прячет лицо ему в шею и сбивчивым шепотом на ухо:

— Очень, Ник. Очень хорошо было. Никогда так… Тоже в первый раз и… Спасибо.

От ее слов в груди становится тепло, даже горячо. Так, будто там распустилось маленькое персональное солнце. Он поворачивает голову, чтобы найти губами изящное ушко.

— Еще позволишь мне… так?

— Да, — отвечает она все так же тихо, смущенно, но уверенно. — Только не сейчас, наверное. Хорошо?

— Хорошо. А, можно, я сам тогда еще раз?…

Вместо ответа Люба целует его в шею и плотнее прижимается бедрами. Боже мой… Черт побери… Как же с ней офигенно!

Часам к восьми вечера следующего дня до него, наконец-то, дошло, что она ему не позвонит сама. Мало ли что он тоже привык, что обычно ему первому перезванивали. А не перезвонили — ну так и не больно надо. Но это же Люба Соловьева! Хрен она позвонит сама первая. А ему хотелось слышать ее. И видеть. И просто — хотелось. Весь день одергивал себя, заставляя сосредоточиться на работе.

Еще два часа он обламывал собственную гордость. А потом не выдержал и позвонил. Занято. Через пару минут — снова занято. Через пять минут — все еще короткие гудки. С кем можно столько трепаться по телефону?! Она взяла трубку только ближе к одиннадцати.

— Привет.

— С кем так долго по телефону разговаривала?!

Люба не торопилась с ответом. Он чертыхнулся про себя.

— С Марком, — наконец-то соизволила ответить.

— Ну и как? Наворковалась? — да что он несет?! Но остановиться не может — что-то вдруг стало остро жечь внутри.

— На х*р посылала.

Теперь замолчал он. Если Люба… Люба!..