Сопки Маньчжурии

Как я понимаю, сначала Серегин повозил этого деятеля носом по продукту его же собственной августейшей жизнедеятельности, а потом передал эту почетную миссию отцу Александру. Да, кстати, а где сам наш пресветлый Артанский князь – победитель херра Тойфеля, кагана Бояна, хана Батыя, Наполеона Бонапарта и прочая, прочая, прочая?

– Сергей Сергеевич умчался в тысяча девятьсот четвертый год топить японские броненосцы, – сказал отец Александр, словно угадав мои мысли, – и попросил, чтобы к его возвращению Николай Александрович был приведен в дееспособное состояние и мог трезво смотреть на вещи. Как я понимаю, основную работу предстоит сделать вам, а моим делом будет только постоять на подстраховке. Вот супруга у этого деятеля – совсем другое дело, в нее без силовой поддержки Серегина и госпожи Ники нам с вами лучше не заходить.

Я еще раз посмотрела на будущего пациента, и мне он показался до предела чем-то запуганным, и оттого внутри себя трясущимся мелкой дрожью – ну прямо какой-то человек-желе. Мимоходом я в очередной раз отметила, что «сильные мира сего» – всего лишь люди… с такими же эмоциями и затаенными страхами, как и многие прочие.

– Это вы, честный отче, так запугали моего будущего пациента божьими карами, что у него зуб на зуб не попадает? – спросила я.

– Нет, уважаемая Анна Сергеевна, – ответил мне отче Александр, – побеседовав с этим кадром о своем, о мужском, Сергей Сергеевич отвел его в библиотеку к Ольге Васильевне, попросив подобрать Николаю Александровичу всю необходимую литературу о последующей жизнедеятельности царского семейства, вплоть до Екатеринбургского расстрела. Я принял этого человека уже после того, как он впитал и осознал. Но дело сделано далеко не до конца – ведь если прямо сейчас мы отпустим его в окружающую среду, то былой страх забудется и все вернется на круги своя. Цепь несчастий, связанную с именем этого человека, со всех сторон опутавшую Россию, необходимо разрывать самым решительным образом, но для этого необходимо его добровольное содействие.

– Хорошо, честный отче, – сказала я, – разговоры разговаривать можно и потом, а сейчас лучше приступить непосредственно к делу. Николай Александрович, – обратилась я к самодержцу, которого мне было как-то даже жалко по-человечески, – будьте добры, ложитесь вон на ту кушетку, можно прямо в сапогах, и постарайтесь устроиться на ней поудобнее.

– Это будет что-то вроде спиритического сеанса? – настороженно спросил Николай, бочком неловко устраиваясь на кушетке.

Немного поворочавшись, он поджал колени к груди, приняв защитную «позу эмбриона».

– Нет, – сказала я после некоторой паузы, – на спиритический сеанс это не будет похоже совсем.