Сопки Маньчжурии

Слепая стихия даже не заметит дерзкого, решившего заступить ей путь, и подобно тяжелому поезду прокатится по его трупу.

Он сам готов вызваться в парламентеры под белым флагом, а потом, в случае получения от демона благоприятного ответа, испрашивать аудиенции у божественного Тэнно, чтобы передать ему волю того, кто равен богам. Если же ответ демона для страны Ниппон будет неблагоприятен, то тогда, как это и положено самураям, японские моряки, и он вместе с ними, до конца выполнят свой долг – умрут как один, но не покорятся злой воле…

И вот опять. В дополнение к семье королевы Виктории Серегин сбросил на меня дочерей Николая Второго и Алисы Гессенской, поскольку ни мать, ни отец, проходящие у нас процесс позитивной реморализации, не в состоянии уделять девочкам даже малую толику внимания. Бегло осмотрев царицу, Лилия сказала: «ужас-ужас!» и отправила ее мокнуть в ванне с магической водой. По ее словам, у русской царицы соматические проблемы оказались перемешаны с психологическими, и поверх всего этого лежит парочка одержимостей. Такую особу к детям не рекомендуется подпускать и на пушечный выстрел.

И в то же время, исходя из предварительного диагноза, папа этих девочек – это человек, который подобно флюгеру с легкостью меняет свое мнение под влиянием собеседника, к тому же дополнительно отягощенный живодерскими наклонностями и нарциссическим расстройством личности в легкой форме. В легкой – это потому, что памятников самому себе он не ставил и на первые страницы светской хроники не лез, а всего лишь требовал, чтобы его слуги-чиновники не заслоняли его как монарха, то есть не были ярче, умнее и успешнее, чем сам царь. Ну а поскольку самодержец – личность весьма серая и посредственная, то и верхняя планка, отсекающая «заслоняющих», расположена то ли на уровне пояса, то ли прямо у колена. Умных, способных, деятельных людей в Российской Империи предостаточно, но на самый верх им не пробиться. В лучшем случае их уровень – это зам-замычи в министерствах и начальники департаментов, в худшем – борцы с прогнившим царским режимом, а по сути – с собственной страной.

Вот, даже не заметила, как стала глядеть на такие вещи с колокольни Серегина. Правда, и он то же на многое начал смотреть моими глазами. Теперь он так же жалеет малых и сирых, старается избегать ненужных жертв, и свирепеет лишь тогда, когда видит перед собой вооруженного, наглого и многочисленного врага. Изъяв тех же Романовых из Зимнего Дворца, он сильно подобрел к царской чете и их детям, и только семейство Владимировичей вызывает у него гадливое омерзение. Почему я так говорю? А потому, что даже не являясь его Верной, в любое время дня и ночи, когда мне хочется поговорить и что-то обсудить, я имею право доступа к его средоточию.