Сопки Маньчжурии

Ну, конечно, приводило в трепет и то, что вместе с этим благословением на нас снизошла и возможность видеть безлунной ночью почти так же, как в сумерках сразу после захода солнца.

– Ничего особенного, Николай Оттович, – хмыкнул у меня в голове голос Артанского князя, – вы всего лишь на сутки обрели Истинный Взгляд. Но это значительно больше, чем просто ночное зрение: в таком состоянии вы можете отличить ложь от правды, маску от лица, дурака, напускающего на себя важный вид, от умного человека. После боя у вас еще будет время, так что попробуйте.

– Да как же такое может быть? – так же мысленно вскричал я. – Что вы можете разговаривать со мной из ума в ум? Это же просто невероятно!

– Почему же невероятно? – ответил мой мысленный собеседник, – раз я ощущаю вас как кандидата в наше Братство Защитников Отечества, в каком бы времени оно ни располагалось, то наше мысленное общение неизбежно. Ведь мы с вами, Николай Оттович, одной крови. Мы одинаково смотрим на самые важные вещи, и одинаково готовы положить жизнь за Россию. Но об этом позже; время на разговоры вышло, пора идти и убить их всех.

И мы пошли. Впереди – свистящие и лязгающие сухопутные броненосцы артанцев, позади – ощетинившиеся штыками «мосинок» солдатские и матросские цепи… И была та бойня ужасна как никогда. В кровавом остервенении мести за все страдания, перенесенные за время осады, наши воины, получившие на этот бой христово благословение, попросту истребили всю японскую армию, сколько ее там было. Да я и сам был хорош. Расстреляв все патроны в барабане нагана (при этом ни разу не промахнувшись), я подобрал с земли японскую винтовку «Арисака» и принялся колоть врагов ее ножевидным штыком, не отставая от своих матросиков.

Эх, на море война чистая: там ты видишь, как попадают в цель твои снаряды или уходит под воду корабль, который выпущенная тобой мина разломила напополам, но не видишь искаженных от боли лиц, выпученных глаз и лезущих из распоротого живота окровавленных кишок… А потом, когда все кончилось, я долго не мог понять, как могло получиться, что всего в одном ночном бою мы смогли в прах разметать осадную армию, изводившую нас более полугода – даже при том, что больше половины работы взяли на себя артанцы. По моему разумению, японские солдаты должны были драться яростно, как загнанные в угол крысы, а они с какого-то момента просто сломались и почти без сопротивления позволили нам себя убивать.

Команды с берега было велено отозвать еще и для того, чтобы матросики не набрались «артанской заразы». А вот тут – блажен кто верует. Поздно запирать сгоревшую конюшню.